Работа к Октябрю тянулась два-три месяца. Флаги по городу, на флагах – символика, девушки наши трафаретили, брали из бочек краску и мазали… Наш район был Октябрьский. Работали я, Свиненко, Чугунов[1], Самохвалов (по его эскизу). Это сейчас все стало казенно. А тогда мы делали приезд Ленина. Каждый что-то предлагал. Панно было 22 метра длиной и 12 высотой. Финляндского вокзала не было видно.
Маляры заготавливали краску в бочках, а мы писали по клеткам. Напротив был портрет Сталина с флагами (это на здании с колоннами). Оформление было эмоциональным, не казенным.
– Хорошее отношение к нашей выставке было очень неожиданным.
– Мы собирались и дома – то у Русаковых, то у Пакулина и Федорченко. Пакулин был лидером, вождем по характеру.
– В журнале «Жизнь искусства» Пунин[2] отметил «Круг» как явление[3]. Дипломная выставка превратилась в выставку группы.
– У современной молодежи нет таких учителей, как Водкин, Савинов, – это был великолепный мастер и учитель, – а мы были очень плохие ученики, мы стремились все делать по-своему. Я и Петрова-Водкина понимал по-своему, с долей скепсиса. А недавно увидел и был потрясен – это великий художник, гордость России. Надо же, такой человек ходил среди нас! Водкин не меньше Серова, его масштаба. Недаром ему сейчас столько подражают – как, например, Мыльников… Да, сейчас у нас хорошие ученики, мы были ученики плохие.
– Филонов говорил: учиться не нужно, можно стать художником сразу, это повернуло к нему многих.
– Калужнина хорошо помню, он откуда-то появился. Был старше нас намного. Это был типичный «художник», в толстовке с бантом, с длинными волосами. Он был по возрасту ближе к нашим преподавателям и чувствовал себя значительнее и опытнее нас.
Из художников называет Вас. Вас. Купцова[4], Зарянова[5]. Последний работал пожарником в Филармонии.
– Мы готовили выставку в Лондоне. Спорили, отбирали вещи, но не получилось.
– Руководство «Кругом» было коллективное. Каждый предлагал тему, эскиз. По эскизу шло обсуждение. Художник сам приглашал прийти к нему во время работы. Наиболее крепкие вещи отбирались для выставки. Выставки проходили в Русском музее – помещение ближе к воротам. Выставки были небольшие, но они посещались.
– В 1932 году организовали ЛОСХ. Зачем? Ведь все знали друг друга в лицо.
На первой или второй выставке был Луначарский, засмотрелся и опоздал на поезд. Из-за него, говорят, задержали состав. Позднее ЦК дало ему выговор. Очень хорошо отзывался о художниках.
– В «Круг» тянуло очень многих. Общество имени Куинджи[6] работало по старинке, они словно не замечали нового. А «Круг» искал и думал. Пакулин был великолепный оратор, говорил без хитростей, прямо. Он был отставлен в 30?е, затем снова возник в блокаду, стал секретарем ЛОСХа. В 49?м году Пакулина сняли со всех постов.
Пунин, выступая на выставке Гринберга[7], сказал Серову[8]:
– Мы пережили блокаду, переживем и вас.
Эта банда и погубила Пунина.
– Тогда мы лучше знали о событиях в живописи. Что делается в Москве? Теперь что-то известно только по тем художникам, которые выскакивают, как Шилов[9].
– Емельянов – замечательный художник, он часто бывал у Русакова, дружил с ним.
– «Круг» шел от французов. Ведерников – Марке[10]. А еще Лапшин, Гринберг, Успенский[11].
– В Академии были индивидуальные мастерские. Карев, Альтман[12], Браз[13], Петров-Водкин, Шухаев. Бенуа[14] ходил по мастерским, записывал, кто ему нравится, отбирал студентов, но вскоре уехал.
– «Стиль эпохи». У нас была группа, которая создавала теорию: Пакулин, Самохвалов, Пахомов (был индивидуалист, не компанейский). Когда заканчивали Академию, Эссен[15] (директор) разрешил выставку, для отбора картин были приглашены отсталые академики, тогда мы устроили забастовку, решили не давать работы, а Пахомов повесил. И вот подошел к нему Моисеев, здоровенный мужик, поднял его и вынес из зала. И тогда Пахомову пришлось согласиться с требованиями «Круга».
– Учеба в Академии была платная, для имущих 25 рублей. Но никто не платил. Существовало равенство между художником и мастером.
– Браз Осип Эммануилович приходил к ребятам, его сопровождала жена, все получали по горбушке хлеба с повидлом, он был барин, садился и уплетал пайку. Обожал говорить о голландцах и старых мастерах. Иногда он становился к мольберту, и мы ахали, это был великолепный мастер, прошедший через импрессионистов. Это был вроде как «разъясненный импрессионизм».
– «Круг» шел, конечно, от импрессионистов. Наш преподаватель Денисов устроил экскурсию к Щукину и Морозову. Дома у себя они иначе смотрелись, это поражало[16]. Развивалось левое искусство, а группа выбрала умеренность. Если «Бубновый валет» шел открыто через Сезанна, то «Круг» – через призму импрессионистов. Даже Ермолаева[17] делала копии Сезанна, училась у него.
– «Круг» создал декларацию. Текст обсуждался. Печатали в частной типографии. Директором выставки (1-й) был Алексеев. Деньги с продажи билетов и картин поступали к нему, затем он сам покупал круговцам нужные вещи – ботинки, майки, рубашки. Вход стоил 15 копеек. Ревизионная комиссия отчитывалась в тратах.
Свободное копирование
