5.8.70. Взял у Гора К. Леонтьева[1], хочу понять, что это такое. Читаю статью «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения».
14.8.70. Были с Карасиком[2] у Бурсова и у Гора. Опять Достоевский.
Гор рассказал:
– Немцы – гестапо – хотели расстрелять родственницу Достоевского. Она закричала: «Достоевский!» – и это остановило приказ, ее оставили жить.
8.9.70. Гор сказал:
– В Фальке[3] много французского и еврейского.
Я:
– Что вы считаете еврейским?
– Грусть. Вот Левитан. Разве это русская грусть?
Открылась выставка Пахомова[4]. Гор ему написал, что ставит его выше «Бубнового валета» и даже Фалька.
Это, сказал он, очень русское явление, очень современное.
Показал ответ Пахомова. «Мне говорили, что рота идет в ногу, а я не в ногу, и я оставил живопись».
Графика Пахомова ничтожна, говорит Гор.
26.10.70. Мне иногда кажется, что я очень правильно живу, слит с миром – потому что я врач. Вчера застали мертвую старуху, врач видела, что она мертва, почти извинялась, что зря вызвала. А мы ее оживили.
Увлеченно читаю книгу о философии дзен…
Гор сказал:
– Я думал о вас. По доброте своей вы можете стать дзен-философом, но вам мешает активность…
Я думаю, активная доброта лучше созерцания. Хотя дзен за созерцание, за поиски в себе Будды.
Гор сказал о Ван-Гоге:
– Он слишком активен. Зря его причислили к дзен-буддизму.