18.8.69. Сегодня Гор читал мне свой роман «Изваяние». Куски. Сказал, как только меня увидел, что прочтет несколько небольших кусочков – то, что Наталье Акимовне показалось наиболее интересным.
Один кусок поразителен. Средний художник пишет гениальную картину – как невыносимо состояние гениальности. И Гоголь, преподающий идиоту, – этот сюжет тоже кое-чего стоит.
Гор говорил еще раньше, что мысль о романе пришла к нему через полотна Водкина, где античная красота и современность сплетены в одно. Водкина он считает гениальным, но холодным художником…
Много говорили о рассказе. Гор считает, что рассказ должен быть открытым, быть фрагментом романа – тут и мысль Битова («ВЛ», № 7, 69). Что такой рассказ открывает широкую перспективу, а в романе, становясь главой, эту перспективу теряет.
Хвалил воспоминания Водкина[1], обещал дать.
Сказал, что Репин был дурак, хотя хороший живописец, талантлив несомненно.
Я жаловался, что пошел на компромисс, боюсь очень, что книга не пройдет, – и из?за этого написал худой рассказ. А как хочется сохраниться!
Он о себе сказал так же.
– Я писать начинал любую вещь интересно, но иногда боялся после какой-нибудь проработки, что это не напечатают, и тогда сбивался. Получалась слабая вещь.
О Битове сказал как о самом одаренном, хотя согласился, что он холодноват, иногда бесстрастен и не широко берет. Я сказал, что он может быть крупнее.
Говорили о Солженицыне. О его провалах художественных. Местами слабо. Это, я подумал, в силу его тенденциозности, захлестывает непримиримость – начинается гротеск.
25.8.69. Сегодня опять несколько часов говорили с Гором. Перебирали молодых, удивлялись ограниченности их возможностей.
Самый талантливый – Битов, но у него перспективы одни, пока сделано мало крупного… О Ефимове тоже был разговор. Ефимов написал новый роман, но какой? О чем – не знаю.
Вот и все. Марамзин[2] вторичен пока.
Читал он Сашкину «Фугу»[3], только что написанную. Удивлялся. И шибко хвалил. «Он (Сашка) более интуитивен, чем вы»…
Гор прочел мне куски из своего романа «Корова»[4]. Это старая его вещь (1930 г.), неопубликованная, великолепная. Он даже ее не перепечатал. А жаль. Для молодого читателя это очень и очень было бы неожиданным и сильным.
Гор сказал, что все творчество Чехова было против людей-функций, против людей реальных, холодных, как сестра Мисюсь. Но они у него и побеждают людей духа – он это понимал и от этого страдал.
21.10.69. Гор читает Гамсуна[5]. Считает его самым красивым писателем. Я стесняюсь его попросить дать книгу.
Нашлась жена Панкова, ненца, художника, о котором Гор пишет как о великом. Она работает в Луге киоскером. Плакала, когда о нем вспоминала. Говорит, дома есть большая картина, но она ее не продаст ни за какие деньги. (Гор ей сказал, что если она будет продавать, то чтобы знала – за это очень много должны заплатить.)
Сказала, что есть и рисунки, но где – не знает.
Он ей сказал:
– Рисунки его еще важнее. Этого нет почти ни у кого.
Сказала:
– Приходят подруги. Кто рисовал? Муж. Да, поглядят, ничего, не худо. Похоже даже…
16.12.69. В эти дни ездил к художнику Егошину[6] – блондин, стареющий мальчик, были вместе с Гором. Купили картину (натюрморт) за сто рублей.
Интересный аукцион.
Гор сразу присмотрел эту работу, разволновался и бегал вокруг нее, приговаривая:
– Красивая вещь. Очень красивая вещь.
Нат. Аким. сидела, как на троне и, почувствовав страсть Гора, сказала:
– Гор, я вузрожать не буду. Ты можешь и купить картину.
Это сразу вселило смелость – и он спросил:
– За сколько вы продаете эту?
– Ну, я не знаю.
– А за сто отдадите?
– Вам отдам.
– Нет, – сказала Нат. Аким. – Мы же понимаем все. Может, выйдете с женой и обсудите.
– Нет, нет, – сказала жена, – я не понимаю в этом.
Гор отсчитал 4 бумажки по 25 и был очень доволен.
Свободное копирование
