21.7.68. На днях был у Гора. Милый старик, несколько боязливый. Говорили о Зощенко. Он считает, что это самый крупный писатель. Бабель принял революцию и утверждал элементарность нового типа, а Зощенко все это отрицал начисто.
Он сказал:
– Сталин знал, кого ему взять в жертву. Умный был все же…
29.7.68. Никаких новостей, кроме инфаркта у Гора. Добрый, мудрый и до наивности неприспособленный к жизни человек. Вся его дача оккупирована бабками и детьми. Они и втянули его в жуткую историю с Рябушкиным[1], директором Дома творчества писателей, родственником жены, заставили хлопотать, убедили в его честности. Гор приходил к Гранину[2], Ходзе[3] – и только плакал.
21.9.68. Читаю мало. Книга Гора о Панкове. Умная, тонкая. Что такое примитивист? Как-то очень доказательно передает с помощью записей характер и первобытность Панкова. Фольклор – будто бы просто, но требует углубленного понимания. Нелегко понять вещь, где личность создателя соединена с мышлением и видением предшествующих поколений. Не подозревая об этом, Панков так передает чувство прекрасного, как это было бы понятно его дедам…
…Леонид Борисов – сухонький, маленький (хотя, возможно, такой как я), седой, вихрастый старичок, пожевывая губами как-то странно:
– М-да, м-да, молодой человек, м-да…
Вбежал к Гору, который надписывал мне книгу. Обнял, поцеловал.
– Нет, это не поцелуй Иуды, – сказал он. Потом увидел, что Гор подписывает книгу по диагонали, с угла, крикнул:
– А мне по горизонтали! По горизонтали! Так пишут только: «Отказать».
На следующий день в книжной лавке:
– Ничего здесь хорошего, молодой человек. Идите-ка к Елисееву – там коньяк 5 звездочек, 5,20. Вот это штука!
…Гор – удивительно добрый. Перескакивает часто на свое. Внутренне углубленный. Жалуется:
– Вот письма тут надписывал, посылал книгу. Очень устал. А читаю философию – отдыхаю.
На стенах – картины Панкова, Тышлера, Зеленина, Целкова (совр. художники).
22.9.68. Сегодня говорил с Гором. Он сказал:
– У меня был приступ. Расстроился. Умер Достоевский, внук Ф. М.[4] Прекрасный человек. Он всю жизнь посвятил деду. Пытался создать его музей – и создал. Надо же, защищать писателя, который после Шекспира – самый великий!
3.10.68. Прочел некоторые рассказы Гора – «Большие пихтовые леса». Рассказ «Маня» – великий рассказ. Вот уж неожиданность – Гоголь, Кафка, хотя Кафки он не знал. Рассказ пролежал 30 лет и вышел наконец. Я вчера его поздравил. Старая проза его удивительно чистая, прозрачная даже…
Вчера он сказал: «Живопись – вот что может воспитать вкус у детей». Его любовь к примитивному связана с детством. Отец – революционер – был выслан в Сибирь. Мать из сибирских евреев. Жена – крестьянка. Впитал какое-то деревенское целомудрие. «Бабник» – самое серьезное для него ругательство.
Интересно сказал о Симонове:
– Талантливый журналист, масштабный, но никакой личности за его словами не стоит. И добросовестный – все изучит перед тем как писать. Герман же писал левой ногой, но все же в его вещах видна личность.
Битова считает лучшим писателем из молодых.
Сказал: «Странно, что у нас самым острым писателям-деревенщикам проще, чем Битову с его асоциальной (почти) прозой».
Сказал: «Писателю нужно писать, а не выступать. Даже Бабель и Зощенко были ортодоксальными в выступлениях, но что писали!»
«Сейчас время массового человека. Личностей почти нет».
О Камю, о его вещи «Посторонний» (только что вышла в «ИЛ» № 9):
– Он первым описал безразличие к себе. Прежде описывалось безразличие к другим.
Свободное копирование
