Аманулла-хан в Москве - 1

Аманулла-хан в Москве

26 мая. Осло.

 Поездка в Москву позади. Было ново и любопытно. Я точно заглянула в новый для себя мир Ближнего Востока. Аманулла — яркая, картинная фигура. При первой же встрече на обеде я присмотрелась к нему, "пощупала", что за человек? И нашла тон. К концу мы беседовали (на его ломаном французском языке) как старые знакомые. Нет, что хотите, Аманулла яркий, волевой и сильный человек. Но борьба ему предстоит большая. Королева, или шахиня, как ее называют, — красивая женщина, именно "женщина", но и "королева". Держит себя с гордым достоинством и любезна в меру.

 За бесконечной повторной вереницей официальных завтраков, обедов, ужинов меня неизменно сажали рядом с ханом. Такие самородки, как он, любят, чтобы их умели "оценить". Я же умею слушать, расспрашивать и "ценить". К концу обеда наша беседа стала совсем непринужденной и потому интересной.

 Аманулла не пьет вина. Он хочет быть "сильным и здоровым физически", чтобы выполнить свою "большую задачу". В чем она? "Поставить мою страну на карту мира. Поднять мой народ". Его "затаенная мечта" не только возвысить Афганистан до "сильной державы", но и "освободить Индию". О совершенном им перевороте он говорит, как о "Революции" с большой буквы. Индия его интересует как "путь к морю".

 — Страна без моря — не настоящая страна.

 Я спросила: "К какому морю путь?"

 — Нет, не к Черному.

 Аманулла учитывает, что Афганистан займет почетное место на карте мира только при развитии производительных сил страны. Он хочет поднять строительство дорог, фабрик, заводов. "Мой народ" и его будущее — для него все. И это чувствуется в каждой фразе, в каждой интонации. "Я ничего для себя не хочу, tout pour mon peuple {"...все для моего народа" (франц.). — Прим. ред.}, — говоря это, он прижимает руку к сердцу.

 В Афганистане есть уголь. Но хан хочет строить хозяйство страны на новейшей технике — на "белом угле". Его интересует, что мы достигли, чего добились в области электрификации.

 "Поднять мой народ". И тут же проскальзывает: разжигать искру недовольства у соседних колониальных народов, "ches les peuples oppress?s" {"...у угнетенных народов" (франц.). — Прим. ред.}. "Если не выполню моей большой миссии — пущу пулю в лоб". Это было сказано мне в первый же день после двухчасовой беседы.

 Аманулла и красив, и некрасив. Все зависит от выражения его лица. Когда он говорит о своих задачах, о своей стране, он загорается и хорошеет.

 С Союзом, он считает, афганцам "по пути". "Дорога на Восток", против империалистов. До Индии? "Афганские войска технически слабее колониальных, но дух у них крепче. И при том — бесстрашнее".

 При посещении Кремлевского дворца видела, что он метит в Петра Великого. В Грановитой палате я показала ему окно из терема, откуда боярыни глядели на пиршества бояр. Петр вывел женщин из терема. Аманулла сейчас же подозвал жену, шахиню Сурайю и стал ей объяснять реформы Петра. Сурайя "передовая женщина", она посмела снять чадру по приказу Амануллы. Победил ли хан в борьбе с муллами? Он сам еще верит в бога: "Почему у вас в бога не верят? Когда я падаю духом, я молюсь".

 Какие социальные группы стоят за реформаторскими попытками Амануллы? Одолеет ли он темные силы своей страны, сплетающиеся с иностранным капиталом? Что станет с королевой, избалованной красавицей Сурайей? Она неглупая, наблюдательная, тактичная. Но она "женщина" прежде всего. Он открыто радуется, когда ее хвалят. Он гордится ею. "Она сама хотела снять чадру".

 Полтора года он добивался от своего "дяди", чтобы тот разрешил ему жениться на Сурайе: "Chaque jour je pleure, je pleure" ("я плакал целыми днями"). Дядянавязал ему другую жену. Аманулла не хотел ее, "бунт" юноши. Женился наконец на Сурайе. Аманулла имеет только одну жену. Хан — а только одна жена. Это уже не "бунт" юноши, а целая революция нравов. Это новшество, которое муллы оценивают, как нечто "грешное", безнравственное.

 Показал портрет сына с Сурайей. Но еще не решено, он ли наследует отцу или сын от первой жены. Я спросила: развелся ли он с первой? Но он не ответил.

 Сурайя ревнива и деспотична. Она твердо требует единобрачия. На приеме Аманулла любовался Семеновой {М. Т. Семенова в 1928 г. была прима балериной Ленинградского театра оперы и балета. — Прим. ред.}. "Tr?s jolie {Очень мила (франц.). — Прим. ред.}, — я хотел бы с ней познакомиться. — Но не говорите этого шахине", — просьба ко мне лукавым шепотком.

 Сурайя умеет дать почувствовать, что она "королева", с ней не так-то просто, как с ханом. Сурайя на приветственные речи всегда находит ответ "к месту". Умок у нее есть. В профиль она удивительно хороша. Очень женственна, мягкие движения. Любит бриллианты, меха, всю мишуру женских тряпок. Ко мне сначала относилась высокомерно. Но под конец "растаяла" (особенно после ее болезни в Ленинграде). На прощанье уверяла, что "нас связала дружба".

 "Дружба" — это большое и важное понятие для афганцев. Ценнее, чем любовь, и понятнее, чем товарищество. Аманулла ценит дружбу. Прочел мне письмо "самого верного" своего друга: "Мой друг умный человек и остроумный. Он меня очень любит. Он пишет, что любит меня больше хлеба. Это он хорошо сказал: люблю тебя больше хлеба". Аманулла обещал прислать мне карточку своего самого верного друга: "Он очень красив".

 Но кто действительно картинно красив, это муж сестры хана. Точно сбежал со страниц "Тысячи и одной ночи". Матовая кожа, узкие глаза, точеный профиль. Аманулла радуется, что я оценила принца. Хвалю и красоту его сестры. Но Аманулла огорчен: в Париже она выщипала себе брови!..