О Москве
В Москве большие, серьезные сдвиги. Раскол партии — вот где опасность. Троцкий этого хочет. Откол группы оппозиции. Массы не идут за оппозицией, массы решительно ее не понимают. Я так и написала свою статью в "Правде", прочувствовав это, побывав по низам.
Но пережить там пришлось много и глубоко. А. Г. меня не понимает и считает "карьеристкой". Это больно. Больно потому, что неверно. Оппозиция Троцкого и Каменева мне чужда до глубины души. И вредна она, нехорошая.
Встретила Людмилу Сталь: "Вы, конечно, с нами?" "Конечно, нет" (Сталь идет с ними). Таких встреч было много. И колеблющихся много. Серьезное время.
Когда мое заявление (в виде статьи) появилось в "Правде", Анастас Иванович [Микоян] позвонил мне рано утром: "Мы рады, что вы с нами. Это хорошо, что написали. Это надо было сделать".
С Молотовым у меня было несколько долгих бесед.
Когда я приехала в Москву, вокруг меня стояла атмосфера холода. "Думали, что вы пойдете с оппозицией", — сказала мне Елена Стасова. Было много тяжелых встреч с товарищами. Дороги разошлись с ними. Грубое и политически нехорошее выступление тройки 7 ноября многих отрезвило, отшатнуло от оппозиции. Но еще больше разброд мыслей.
Когда в 14-м году после начала войны мы резко, беспощадно рвали с теми товарищами, которые стояли за "защиту отечества" и за "классовый мир", рвать с ними нам было легче и проще. Картина была ясна и путь ясен. Сейчас это для многих сложнее. Тут и вопрос крестьянства, и внутрипартийной демократии. Уклоны возникают неизбежно.
Исключение оппозиционеров из Политбюро не вызвало, однако, того шума и сопротивления, как некоторые предсказывали. Я была как раз у Микояна в тот вечер, вернее ночь, когда Контрольная комиссия обсуждала их исключения. Приехала в наркомат, чтобы договориться об установках работы торгпредства в Норвегии, но вместо того говорили об оппозиции. Сидели вдвоем до двух часов ночи в НКТ, пустом и затихшем. Микоян — одна из тех молодых сил, которые несут с собою все очарование молодой честности и энтузиазма.
Говорили о крестьянстве, это сейчас основной вопрос. Крестьяне-кулаки дают себя чувствовать — протесты и волнения в разных местах. Экспорт хлеба падает. Анастас Иванович очень ярко рисовал картину намечающейся программы: введения государственным путем коллективизации хозяйства крестьян. "У нас прекрасно разработан план коллективизации. Мы отлично направим крупное сельское хозяйство". Микоян — большой энтузиаст. В нем много "романтизма" революции. Вот такие идут нам на смену. Коллективизация сельского хозяйства государственным путем — часть пятилетнего плана. Огромные задачи, трудные, Бухарин иначе оценивает положение.
Виделась с женотделками. Но все, что касается женотдела, болезненно меня задевает. Любимое дело в руках других людей, а я от него в стороне. Были и радостные, и больные моменты. Радостные — рост и расширение женотдельской работы. Огромный охват работниц и крестьянок. Новые молодые силы в женской работе. Ну, а о том, что было больно, писать не хочу.
* * *
Вечер. В этот раз мой приезд в Норвегию не вызвал сенсации. Правительство встретило мое назначение дружелюбно, и газеты меня не травят. Отдых после Мексики. Почему же во мне нет радости?
Вышла на балкон — поглядеть на мои любимые "огни Христиании". Играют и блещут по-прежнему, пожалуй, ожерелье огней еще шире опоясало Осло. Но уже в ответ на эту красоту не ликует сердце. Чего-то мне не хватает. Что-то здесь не то, что было в прежние годы Письменный стол в гостиной "Турист-отеля" тот же, что и в 15-16-х годах. Тут я писала "Кому нужна война" и отвечала на письма Владимира Ильича.
Свободное копирование
