1 января 1927 года.
Прием у президента. Все дипломаты. Когда я беседую с англичанами, Хайкис злится: "Зачем вы с ним разговариваете? Все они подлецы и нам здесь вредят не меньше американцев".
При выходе из Национального дворца — неприятное положение: все посланники имеют машины, а у нас ее нет. Наняли трясучий, дрянненький, открытый "Форд" с двумя живописными оборванцами за шофера. Я нарочно медлю выходить. Хайкис удивляется: "Что за церемонии! Они у нас ко всему привыкли!". "Ну, и очень плохо. Надо уметь соблюдать престиж Союза". Я не села в "Форд", пока все не ушли.
* * *
Когда ехала сюда, все во мне протестовало. Будто "выхожу замуж по рассудку". Но так надо было. Уйти из Наркоминдела после Норвегии, значило уйти из дипломатии. И получилось бы, что "попробовали поставить женщину на дипломатический пост, на была три с половиной года и ушла сама — не выдержала". Я должна доказать, что женщина может быть дипломатом не хуже, а порой и лучше мужчины. "Пробить путь". Мое назначение на новый пост утверждает нас, женщин, на этой работе, право нашей в этой области труда.
* * *
Хайкис очень неглупый, прекрасно говорит по-испански, т. е. по-мексикански, знает местные условия как свои пять пальцев. Но мы ко всему подходим с другого конца. Это утомительно. Обсуждаем, дискутируем.
Познакомилась с ведущими товарищами здешними. Очень славный Монссон. Педруеццо, здешний теоретик, читал мои книги Мои "Пчелки" издаются в Аргентине.
Свободное копирование
