* * *
Комнаты в гостинице "Хенова" нам отвели хорошие: две комнаты, ванная комната с окном, гардероб дляплатьев и чемоданов. Обстановка комнат комфортабельная, в стиле модерн. Я сразу легла в удобную, не очень мягкую постель, это в моем вкусе. Пина еще долго возилась с раскладкой вещей, потребовала в свою комнату столик под машинку и полку для книг. Я быстро заснула, но ночью проснулась от удушья — нервно-сердечный приступ.
Пина вызвала врача, который состоит при нашей гостинице. Симпатичный, внимательный врач, видимо, знающий. Он из Леванто, говорит на нескольких языках, но, конечно, ни слова по-русски. Очень интересуется новой Россией и разрешением вопроса наших нацменьшинств. Мне он дал успокоительные таблетки, и сам помог Пине развесить на веревке мокрые простыни, по одной с каждой стороны постели. Это чтобы увлажнять воздух. Здесь все высыхает в период, когда месяцами нет дождей. Велел пить лимонный сок, чуть разведенный водой. Лимончики здесь симпатичные, ярко-зеленые, не слишком кислые, приятный вкус и очень сильный аромат.
Я пролежала два дня и сейчас уже совсем пришла в себя. Врач говорит, что такое недомогание обычное явление, надо привыкнуть к "альтуре", т. е. разряженности воздуха на высоте Мексико-Сити.
Из министерства заезжали узнать о моем здоровье и спрашивали, не могут ли чем-либо мне услужить. Все ко мне любезны и внимательны. Но чуть подвигаешься побыстрее, и сердце пускается в галоп, а дыхания не хватает. Вспоминаю Литвинова. Но врач говорит: "За два месяца вы вполне освоитесь. Сердце у вас крепкое".
Ходила в полпредство, оно в десяти минутах от отеля. Пошла рано утром, но каждый луч солнца врезается в кожу, будто нож. На улицах (это квартал особняков) в изобилии продают цветы, но, помня туберозы в вагоне, я не соблазнилась ни на огромные душистые фиалки, ни на бархатные розы...
Полпредство помещается в двухэтажном особняке на Кайя дель Рин. Дом окружен высоким каменным забором. Цветники перед домом жалко-заброшенные. За ними должен ухаживать наш дворник, юноша с кофейным цветом кожи, густой шапкой черных волос и выразительными глазами. Зовут его Исус, что выговаривается как Хезус. Он пожал мою руку и приветствовал наш приезд. "Шланг испорчен, — деловито сообщил он мне, — потому и цветы на грядках завяли". Я обещала позаботиться о шланге.
Дом полпредства поместительный, комнаты большие, но меблированы из рук вон плохо.
— Трудно купить здесь мебель? — спросила я Хайкиса.
— Нет, тут все достать можно, но ассигнований не хватает. Москва на нас скупится.
Беру на заметку.
Хайкис представил мне штат полпредства. Кроме него самого есть еще заведующий канцелярией Цирлин, он же и машинистка; Видас, высокий и крепкий с виду сторож, — наша охрана. Но у Видаса на правой руке не хватает пальцев, память об участии в нашей гражданской войне, хотя по происхождению он хорват, коммунист. Он приветствовал меня длинной политической речью, что показывает, что он не оторвался от жизни в СССР и следит внимательно по нашей прессе, хотя газеты приходят с большим опозданием. Видас мне понравился, но что это за охрана, которая даже из револьвера стрелять не может.
— Вот и весь наш штат, — пояснил Хайкис. — Нелегко проворачивать дела при таком ограниченном числе работников. Мы очень приветствуем приезд Пины Васильевны, она уже сразу взялась за перестановку в вашем рабочем кабинете и вчера до ночи разбирала наши советские газеты и журналы. Вместе с Видасом она хочет создать библиотеку-читальню.
Я одобрила.
— У них с Видасом вышло разногласие по поводу портретов на стене. Пина Васильевна говорит, что вы не хотите у себя портрет Троцкого... Это верно?
— Верно, — подтвердила я и предложила пойти в кухонные апартаменты дома, чтобы познакомиться с домашними работниками.
Кухарка уже немолодая, в фартуке и огромных сережках, встретила меня приветливо. Мы обнялись. Имя ее Императриче, народ все еще помнит красавицу императрицу Шарлотту, жену казненного Максимилиана. Оказывается, Императриче, властвующая в кухне полпредства, — активная коммунистка. За ней скромно показалась молодая и очень хорошенькая девушка, но с бельмом на одном глазу.
— Это от пыли у нас портятся глаза, — пояснила мне Императриче. — Мария девушка хорошая, опрятная и старательная, — ре: комендовала она мне горничную. — Но Мария не коммунистка, хотя я ее часто вожу на наши собрания. И русских она любит, служить вам будет от всего сердца.
И вдруг кухня огласилась хоровым возгласом: "Э вива Ленин! Э вива Россия!" К голосам женщин присоединился баритон Исуса, и Видас поддержал из соседней комнаты густым басом.
Знакомство было закончено. Договорилась через Видаса с Императриче, что утренний завтрак буду пока получать в гостинице, но столоваться буду вместе с остальными сотрудниками в полпредстве. Решила пока из гостиницы не перебираться в здание полпредства.
Оставалось познакомиться еще с одним жителем полпредства: прелестной большеглазой обезьянкой из породы устица, любимицей Хайкиса.
В гостиницу вернулась в такси, усталая точно после долгого рабочего дня. Ах, уж эта альтура!..
Свободное копирование
