5 декабря.
Мексиканский залив, не на глобусе, а живой, настоящий, во всей красе. Синий, как расплавленный сапфир, и тихий, будто горное озеро.
Но вчера пережила большую тревогу и волнение. Беседую мирно на палубе с Андербергами, появляется Пина Васильевна. Море такое тихое, что и Пина больше не лежит. В руках ее неизменная сумка с самым драгоценным нашим багажом — новым шифром. Пина Васильевна не выпускает сумку из рук, сидит на ней за столом, обедая, и ночью спит на ней. Пина поговорила со знакомыми пассажирами и скрылась. Прошло довольно много времени. Пина не показывалась. Я решила, что она, верно, в каюте, и пошла ее искать. Но ее там не оказалось. Может, в читальне или на второй палубе? И там ее нет. Наш новый друг, испанец, узнав кого я ищу, обещал "обыскать" пароход и непременно привести мою "синьору секретарио". Другие знакомые тоже отправились в поиски Пины Васильевны. Но все возвращались, разводя руками: нигде не видать "синьору секретарио"!
Меня это начало беспокоить. Ведь у Пины в сумке новый шифр. Что если на нее напали, отняли сумку и сбросили Пину в море? После двух недель на море воображение легко разыгрывается. Прошел час, два, почти три — Пины все нет...
Я пошла к помощнику капитана, прося содействия. Он поднял на ноги служащих, и по всему судну пошли поиски. До трюма включительно. Целая паника. Кто-то видел ее у борта третьего класса, кто-то на носу судна. Андерберг старался меня урезонить, ведь это не "пиратское" судно. Несчастный случай мог быть лишь при качке. Но я теряла самообладание. Где же моя Пина и ее сумка? И в тот момент, когда я хотела убежать в каюту, чтобы отдаться приступу отчаяния, появляется Пина под руку с помощником капитана, прижимая к сердцу драгоценную сумку.
— Пина, Пина, где же вы были все эти три часа? Все судно обыскали, панику подняли...
— Где я была? Да просто у парикмахера, делала перманент, готовилась к Мексике!
Общее ликование. И дон Падильо заказал шампанское на радостях, что Пина Васильевна нашлась.
Свободное копирование
