Поезд шел быстро, проскакивая шумные, многолюдные станции, наводя ужас на людей. Надо было поскорее вывезти «врагов народа» подальше, в малолюдные, дикие края. Он делал короткие остановки на запасных путях, в глухих железнодорожных тупиках, где можно было спрятать «груз» от людского ока, незаметно выволакивать трупы задохнувшихся в переполненных теплушках, тех, кто не смог перенести духоту, холод, голод и, не добравшись до последней станции, до лагеря, колючей проволоки, отдал Богу душу.
Как не старались тюремщики изолировать нас от всего мира, на каждой остановке к эшелону сбегались люди, каким-то чудом узнававшие, что везут заключенных. Прибегали женщины, старики, дети с котомками, сулеями молока, кастрюлями вареной картошки, буханками хлеба — может, удастся через кордоны конвоиров передать несчастным узникам, накормить, напоить их чем Бог послал. А иные матери и жены, может, увидят своих.
Люди проносились вдоль теплушек, держась подальше от конвоиров, которые орали на них, бранили, вскидывали автоматы, угрожая открыть огонь…
— Не положено передавать что-либо врагам народа!
А те, несмотря на угрозы, со слезами на глазах умоляли краснопогонников побояться Бога, передать бедным арестантам «на дорожку». Выкрикивали имена и фамилии родных, может, и они находятся в этих теплушках.
Мы, задыхаясь без воздуха в своих убогих углах, испытывая голод и жажду, затаив дыхание, вслушивались в голоса и рыдания добрых людей. Это были самые трогательные для нас минуты. Оказывается, мы не одиноки. Люди отлично понимают, какие «враги» находятся в этих теплушках и «столыпинах», за что нас постигла такая страшная доля…
На каждой остановке, на железнодорожных станциях, когда наш эшелон загоняли в тупик, мы уже знали, что втиснут в наши переполненные вагоны все новых и новых мучеников. Одних выволакивали и прямо неподалеку от пути предавали земле, других, еле живых, втискивали в разные углы, к нам все подсаживали и подсаживали узников, измученных, изголодавшихся, немытых, заросших — откуда их набрали столько! Казалось, что на воле уже никого не осталось, все — враги народа, преступники, изменники. Где же друзья народа, честные люди?
Хватит ли для всех нас лагерей в тундре, тайге? Хватит ли колючей проволоки?
Несчастная страна!
Свободное копирование
