На Институтской улице в Киеве действовал Интернациональный клуб, залы которого были постоянно переполнены: тут устраивались концерты, ставились спектакли на разных языках, работали десятки кружков, курсов.
В тридцатые годы, когда начались репрессии, в первую очередь их почувствовали на себе представители интеллигенции национальных меньшинств.
Так «великий вождь всех народов» разрешал национальный вопрос. Где же искать врагов народа, диверсантов, вредителей и шпионов, агентов империализма, как не среди нацменов?!
На каком основании они собираются в клубах, поют и разговаривают на непонятных языках? Недолго думая, прикрыли Интернациональный клуб на Институтской, а самых активных его деятелей арестовали.
Стали закрывать национальные театры — польский, немецкий, болгарский, молдавский, еврейский, а руководителей их бросали за решетку — «шпионы». Исчезали национальные школы, техникумы, отделения в пединститутах и университетах. Прекратили существование польские, немецкие, еврейские, болгарские, молдавские журналы и газеты, национальные детские садики, культурные общества, и с каждым днем «исчезали» культурные деятели: писатели, студенты, ученые, специалисты…
Шла охота на «ведьм», искали козлов отпущения в деятелях — их объявляли националистами, предателями, врагами народа…
В Госнацмениздате быстро поняли — курс на уничтожение национальных культур. Репрессировали лучших болгарских писателей, обвинив их в шпионаже, стало быть, болгарское отделение издательства прикрыли. Следующей жертвой стали польские писатели — перестали издавать литературу на польском языке, журналы, газеты, закрыли польский театр в Киеве, школы. Вслед за этим арестовали немецких писателей, запретили немецкие школы, учреждения, ликвидировали национальные районы, многие колхозы.
Наконец, бросили в тюрьму группу еврейских писателей, прикрыли газеты, театры и среди них знаменитый «Евоканс» Шейнина.
Пустели кабинеты нашего издательства. Все меньше печаталось книг и журналов на национальных языках.
«Многоязычный хор» онемел. Люди боялись собственной тени, перестали разговаривать на родном языке.
В еврейском отделении тоже не досчитывались многих писателей и редакторов, но редакция все еще выпускала отдельные книги и журнал.
Свободное копирование
