Счастливая встреча

Ровно на границе веков, - да что там веков, надо брать выше, тысячелетий, - я оказался без работы! Нет, «парашют», пусть не золотой, за плечами мне «подвесили»: полгода на прежней, в Дальневосточной Академии наук, где я после окончания геологического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова проработал четверть века, во Владивостоке и Благовещенске, мне обязались платить зарплату, для начала отправив на весь январь в последнюю командировку, но с одним условием: я должен был потом присылать, не помню уж в какой форме, начиная с февраля, подтверждение, что новую работу я ещё не нашёл. Не напишу, что меня сильно огорчило такое положение дел, и сам собирался заканчивать жить по нескольку месяцев вдали от семьи, жены и двух детей, оставляемых в Миассе. Так получилось, что, переехав в середине девяностых с Дальнего Востока на границу Азии и Европы, совсем как Челябинский метеорит, плюхнувший в 2013-м году в озеро Чебаркуль, несколько десятков километров «не дотянув» до Европы, я ещё пять лет продолжал работать своеобразными вахтами в Благовещенске. И вот, «с парашютом за спиной» «длиной» в полгода, я прибыл в Миасс. Встретив в кругу семьи новое столетие и, по совместительству, тысячелетие, отложил заботы о поиске работы хотя бы до конца января, привыкая к жизни на Южном Урале. … В детстве в сказках о древней Руси читал истории о богатырях, оказавшихся на перепутье, о чём сообщалось выбитыми на камнях словами: «Направо пойдёшь, добрый мОлодец, то-то найдёшь, налево пойдёшь что-то другое, а коли прямо направишь свои стопы, или там, коня, то третье», выбирай, дескать, по своему вкусу и потребностям. В одной из прогулок по городу пошёл на попавшемся перекрёстке прямо, да и не было там никаких камней с описанием маршрутов, это, как выяснилось впоследствии, Судьба вела меня куда тогда было мне надо в первую очередь. Проходя мимо остановки троллейбуса, по привычке разведчика (недр, я ведь геолог по образованию и сфере деятельности), окинул взором нескольких человек и некоторое время, несколько секунд, пытаясь вспомнить, где встречался с ним, увидел знакомого. И тут будто внутренний голос мне подсказал: «Поговори-ка с ним, хозяин, не пожалеешь о потраченном на разговор времени!» Сначала напомнил, где мы с ним встречались: оба пять лет назад участвовали в двухдневной геологической экскурсии в соседней Башкирии, на Учалинском полиметаллическом месторождении. Мы даже не познакомились тогда, и вот сейчас я узнал, что его зовут Дмитрием. Он тоже вроде бы признал меня, но как-то неуверенно. Поговорили. В Миасс он приехал из Томска, где в настоящее время жил, на Новый год к родителям, и через пару дней уезжал обратно. Поведал ему о своих проблемах с работой, сказав попутно, что скорее всего мне надо её искать не в Миассе, а на «северах», на нефтеразведке, поскольку в «Золотой долине», бывшем «Уральском Клондайке», где давным-давно был найден самый крупный в России золотой самородок, работы геологам сейчас не найти днём с огнём, разве только дворником. Вот только как её искать, эту работу, тем более никогда нефтью не занимался, я имел весьма смутные представления, поэтому настроение у меня было весьма далёким от хорошего. И вот тут Дмитрий сообщил, что он знает такое место, где геологов, причём любых, лишь бы умеющих песчаник от известняка или там аргиллита отличить, - а этому меня ещё на занятиях на факультете и на практиках в Крыму хорошо научили, - ждут не дождутся, а именно в «Геоконтроле», сервисной компании, занимающейся геолого-технологическими исследованиями на разведке нефтяных месторождений Западной Сибири. Должен здесь сразу сообщить, что Дмитрия вот уже чуть более двадцати пяти лет я никогда больше не встречал, и та мимолётная случайная встреча, так круто изменившая мою жизнь, фактически спасшая меня и всю мою семью с двумя малолетними детьми, дочкой и сыном , в то непростое для всех время осталась единственной после той ещё более давней нашей совместной экскурсии. Написал письмо в Ноябрьск, по своему обыкновению не удержавшись от шутки, кроме всего прочего сообщив о своём «недостатке», что являюсь кандидатом геолого-минералогических наук. Она оказалась непонятой и потом главный инженер «Геоконтроля» Ярослав Фуштей, созвонившийся со мной по телефону, на полном серьёзе начал горячо убеждать меня, что этот подтверждённый документом факт отнюдь не является серьёзным препятствием для поступления к ним на работу, а скорее, наоборот, что, конечно, я и сам вполне понимал. Мне достаточно было только пройти медицинскую комиссию и брать билет в Ноябрьск, воспользовавшись своим паспортом, в котором ещё стояла благовещенская прописка в переулке с непонятным для непосвящённых названием Рёлочный. Она сохранялась у меня до конца года, по китайскому календарю, - а я ведь по прописке формально находился тогда в километре от КНР, - Года Металлической Змеи. Что оказалось весьма символичным, ведь мне, как выяснилось вскоре, предстояло напрямую заниматься геологическим и технологическим сопровождением бурения глубоких нефтяных скважин инструментом, который, если его выложить на поверхности, напоминал бы гигантскую железную змею с «жалом» на конце в виде разнообразных буров, «зубастых» шарошек, например. Прошёл двухнедельную стажировку на одной из скважин Западной Сибири недалеко от Сургута и был отправлен домой ожидать вызова на самостоятельную вахту, она вскоре и случилась … на моей родине, в Самарской области, где я не был уже два десятка лет: оказалось, что центральный офис «Геоконтроля» обосновался в Самаре (в Ноябрьске, где меня принимали в штат фирмы, остался филиал), в которой, в то время Куйбышеве, в разные годы, училась в пединституте моя мама, перед самой Великой Отечественной войной работал отец, а уже много после неё тоже в пединституте училась старшая сестра, отец которой погиб на фронте той войны. После первой этой своей вахты за месяц я получил зарплату, за которую на прежней работе в Благовещенске со всеми надбавками, дальневосточной и за кандидатскую степень, мне пришлось бы хотя бы числиться полный год (а мне ведь обещали только половину!), и это вовсе не потому, что на новой работе платили ну очень много! Первым делом купил видеокамеру, - в Академии Наук пришлось бы за неё работать полгода, ничего не тратив, - благодаря чему у меня теперь есть видеофильмы со своими родителями, через три года после такого счастливого поворота в моей жизни ушедшими в мир иной! Кроме того, что моя новая работа стала достойно оплачиваться, я получил от неё возможность побывать в таких местах, которые «ни за какие коврижки» не смог бы посетить: на воспетом легендарном полуострове Рыбачий (https://www.chitalnya.ru/work/46532/); в красноярском, тоже Заполярье, на Ванкоре; на Нижней Тунгуске ("Угрюм-реке" писателя Вячеслава Шишкова); в степях и пустынях Казахстана и других таких же замечательных местах. Мне довелось видеть, как нефть истекает из поднятого с двухкилометровой глубины керна, - цилиндрических столбиков песчаника, - на Рустамовском месторождении в Башкирии; кроме разведочного бурения, принимать непосредственное участие в промысловом кустовом, когда буровая, словно поезд, ездит по обычным железнодорожным рельсам, - довелось, довелось, «для прикола», конечно, со скоростью пятнадцать метров в час мне на ней «покататься», не каждый ведь может этим похвастаться! Не стану что-то от себя придумывать, Евгений Долматовский совсем по другому поводу, конечно, более романтическому, чем в этой моей истории, всё сказал за меня вот этим четверостишием: «Представить страшно мне теперь, Что я не ту открыл бы дверь, Другой бы улицей прошёл, Тебя не встретил, не нашёл!» Миасс, 8 марта 2026 г.