Но время шло, а долгожданных известий из Москвы о наградах и почестях не поступало. Внутри меня уже поселился червь сомнения, я спрашивал консула, но тот только пожимал плечами и приговаривал:
— Пути любимого Центра неисповедимы! Жди.
Но я почувствовал, что ждать нечего и стал потихоньку возвращаться у своим «баранам» — рутинной оперативно-поисковой работе. Товарищи перестали хлопать меня по плечу, а в глазах некоторых из них стал поблескивать огонек злорадства.
Скоро я окончательно выздоровел от «звездной болезни», втянулся в повседневную оперативную страду и начал «вкалывать» по-старому. Однажды с одной из связей во время перерыва спектакля я прогуливался по залам Королевского театра оперы и балета и вдруг увидел перед собой знакомое лицо коллеги. Он стоял в стороне, стараясь привлечь мое внимание. Извинившись перед иностранкой — это была женщина, — я подошел к нему и спросил:
— В чем дело? Ты тоже взял билет на спектакль?
— Нет, меня послал резидент. Срочно езжай в посольство.
— А что случилось?
— Там «твой» объявился.
Больше задавать вопросов я не стал — я сразу догадался, о ком идет речь.
— Один из наших сотрудников попал в автоаварию, и мне нужно срочно выехать на место происшествия, — соврал я иностранке и оставил ее досматривать модерновую постановку Флемминга Флинд-та, в которой балеруны и балерины по ходу действия измазывали себя с ног до головы красной краской.
Резидент с насупившимся лицом дожидался моего появления. Его тоже вызвали из дома, и время было уже позднее.
— Внизу сидит Фогель. Спустись и разберись, в чем там дело.
В слабо освещенной приемной, сжавшись в жалкий комочек, действительно сидел несчастный Фогель! Он сразу узнал меня и, словно в лихорадке, стал рассказывать, не дожидаясь моих недоуменных вопросов:
— Ваши товарищи уговорили меня вернуться домой и продолжить работу на вас с территории ФРГ. В Брюсселе меня арестовала полиция, потому что моя подруга предала меня. Но мне удалось бежать, и вот я с трудом добрался до вас, чтобы с вашей помощью укрыться в Швеции, где у меня есть друзья. Мне нужны деньги.
— Хорошо, посидите немного. Я сейчас вернусь.
Я поднялся в кабинет к резиденту, и мы вместе составили срочный запрос в Центр. Через час шифровальщик принес ответ и положил его на стол шефу. Текст гласил, что Фогель признан психически неуравновешенным человеком, в связи с чем от него решили избавиться, для чего под легендой будущего сотрудничества его выдворили обратно в ФРГ. Выдворение осуществлялось через ГДР, а подчиненные Маркуса Вольфа, дав хорошего пинка (Фогель действительно когда-то работал в БНД и был известен спецслужбам ГДР), выставили бедолагу в Западный Берлин. Подруга Фогеля узнала о его болезни только в Москве, и бедняжка страшно переживала, что дала втянуть себя в такую аферу, как поддержка тылов свихнувшемуся с ума мужику. И самое интересное: Центр своевременно сориентировал все европейские точки о том, чтобы Фогеля, если он опять появится в их поле зрения, гнали в шею. Не проинформирован был только Копенгаген. Вероятно, это следовало расценивать как тонкую месть резидентуре за то, что мы подсунули им тухлый товар!
— Иди выпроводи своего друга куда хочешь, — холодно сказал резидент и пошел домой.
Я опять спустился вниз и спросил Фогеля:
— Сколько вам денег требуется для того, чтобы добраться до Швеции?
— Сто крон.
— Держите. Я вас сейчас выведу на улицу через черный ход. Как только вы окажетесь на месте, мы с вами свяжемся.
— Да, да, я понимаю.
Я молча открыл калитку и подтолкнул Фогеля в сырую ночь. Откуда нам стал известен адрес его шведских друзей, он не спросил. Да это было и не нужно ему — главное, что он опять оказался при деле.
Кровные сто крон, врученные Фогелю, резидент компенсировать мне из кассы резидентуры отказался:
— Это тебе будет уроком, чтобы впредь был более внимателен с «шизиками».
Свободное копирование
