Этап (с «Матроски»)

Часть II. Из «Матросской тишины» в Рязанскую зону (ИК-2. Мервино. Рязань) 

Этап (с «Матроски») 

Я уже писал, что в тюрьме нельзя ничего планировать больше чем на ближайшие два – три часа. Вот и сейчас. Меня заказали на этап в 2 часа ночи. Но, – «по-человечески». Дали целый час на сборы. Хата быстро, но без суеты (процедура отработана) собирает мне «этапный баул» – мыло, пасту, чай, курево, сахар – понемножку от всего того, что есть на общаке. Будят близких, заваривается чифир. Я бреюсь, запихиваю в баул растусованные по хате вещи – книги, постельное белье, фаныч, весло… Получается немало – два баула и сумка с продуктами. Когда это я успел так прибарахлиться?..

Все, кого касается мой отъезд, – близкие, те, с кем общался, тусовался, чем-то помогал, – проснулись. Набралось немало – человек 25–30. Чифир уже готов. Садимся в кружок и молча, пустив фаныч по кругу, чифирим. Традиция…

Шныри быстро убрали матрац и подушку. Могут потребовать сдать. Но, поскольку в хате ни матрасов, ни подушек на всех не хватает, понятно, что никто ничего не сдает. Объяснения для вертухаев – порвался – носит формальный характер. Они и сами особенно не требуют. Матрасы кишат клопами. Тащить рваный, с вываливающимися кусками слежавшейся влажной вонючей ваты матрас на склад никто не станет… Отсутствие «постельных принадлежностей» просто отмечают в карточке. По идее, потом на зоне стоимость этих «принадлежностей» должны вычесть из моего заработка.

Точь-в-точь как детская идиотская игра в карты – «веришь – не веришь». Как минимум, у 80 % зеков ни матрасов, ни подушек формально нет. Все – по хатам. Если СИЗО и получает новые, то куда они деваются, никто не знает. Я почти за два года не видел ни одного не только нового, но и относительно целого матраса. О подушках вообще молчу.

На зонах тоже никто ничего «возмещать» не будет. Работой обеспечены не более 25–30 % зэков. Живут на баланде и тем, что посылают родные в дачках. Но «круговорот постельного белья» в системе неизменен, как сама природа.

Дернули меня в 3.30 ночи. Шныри вытащили на продол мои баулы. Последние похлопывания, пожелания здоровья и фарта, и… тормоза захлопываются.

Ощущение двойственное. С одной стороны, сошелся с ребятами, есть какой-то авторитет, устоявшийся тюремный камерный быт – все это отсечено тормозами. С другой – начинается новый этап тюремной жизни – все сначала. И неизвестно, хватит ли сил и здоровья пройти его до конца. Но все это эмоции. А я обещал обходиться без них. Только фиксировать происходящее, только факты, только то, что происходит со мной и с теми, кто рядом.

Все как всегда. Сборка, на которой еще более тесно (все – с баулами), чем обычно.

Сегодня – 22 февраля. Несколько человек одеты совсем по-летнему. Их брали в прошлом году летом. Идут на этап в том, в чем приехали в «Матроску». По идее, в СИЗО им должны выдать бушлат, шапку, ботинки, но это – «по идее»…

Знакомый вертухай говорит, что раньше 10–10.30 не повезут. Время есть. Опять чифирим, благо дров навалом (из баулов), да и чайком на этап хаты подогрели. Базары только на одну, волнующую всех, тему – зона. Кого куда пошлют, никто не знает. По УИКу (Уголовно-Исполнительный Кодекс) должны «по месту постоянного проживания на момент ареста». Но по тому же УИКу нам положено от 100 г мяса (или рыбы) в день, но… (недофинансирование, невыдача зарплат, и персоналу тоже жить надо).

«Вездеходы» (те, кто побывали уже на многих зонах) делятся информацией. «Прогонять» (то есть врать) здесь не следует. Можно попасть с кем-то из присутствующих на одну зону, а там за «порожняк» придется ответить.

Рассказывает один из «синих». Он три года назад снялся с одной из мордовских зон. Много всякого… Общим знаменателем может служить такая деталь: туалеты в стороне от бараков – метрах в 80–100. После отбоя (то есть 22 часов) быть в одежде запрещено (расценивается как подготовка к побегу). Только в трусах и майке. И в тапочках-шлепках (ходить в бараке можно только в шлепках) на босу ногу. Зимой морозы за 20 градусов. Вот в таком виде – в трусах, майке и в шлепках – бегают за 100 метров в холодный сортир. В мороз.

Очень укрепляет здоровье…

Или такая деталь, но уже в «Козлограде» (по-другому Волгоград вообще никто в СИЗО и в зонах не называет): из бараков на этих зонах выгоняют в 7 утра, и в них запрещено заходить до 19 часов. (Только больным при температуре не ниже 38, и то на полчаса перед обедом.) Весь отряд – до 150 человек – находится все ЭТО время в локалке (что-то типа дворика примыкающего в бараку и огороженный решеткой). Сидеть негде. Да и холодно зимой сидеть 12 часов. Так и слоняются каждый день, зимой и летом, по 12 часов в локалках. Работы нет. «Подогреться» из дачек можно только после 19 часов. Хранить продукты можно не более недели со дня получения передачи. Шмон – каждую неделю. Полный. Неиспользованные за неделю продукты отметают.

Об обычных «мелочах» типа БУРа «за нарушение формы одежды» (не застегнутая пуговица на рубашке или бушлате, не чищенные – чем?! – ботинки и т. п.) я уже и не говорю. Многое еще можно было бы рассказать о «приближенной к европейским стандартам» системе российского ГУЛАГа начала XXI века, но, как я уже говорил, пишу только о том, что видел и испытал сам. А отступление о мордовской и козлоградской зонах – только потому, что те детали, о которых здесь написано, упоминают все, кто там побывал.

Так проходит еще два-четыре часа. По двое выдергивают на шмон. На этот раз он еще более тщателен и «беспределен», чем обычно. Ищут затаренные малявы, деньги, «дурь» и т. п. Понимают, что уже не вернешься, не пожалуешься адвокату (с этапа, что ли?), поэтому отметают «внагляк» все, что приглянется. У меня отметать нечего. Денег не везу, а малявы затарил так, что ни один шмонщик не найдет (подробности рассказывать не стану, чтобы не обогащать их опыт). После шмона еще пара часов ожидания и, наконец, выкликают по фамилиям.