Наступление
11 сентября 1944 года от южных берегов Чудского озера и далеко за Валгу гремела несмолкаемая канонада. «Катюши», захлебываясь, раз за разом выпускали стаи своих реактивных снарядов, которые, снявшись, летели ровной стайкой, как почтовые голуби, все выше и выше, оставляя на голубом небе короткие струйки серо-белого газа, пока не исчезали совсем в небесной голубизне, чтобы, замаскировавшись ею, внезапно свалиться на головы врагов. Страшное это оружие! Самолеты, как трудолюбивые пчелы, гудели в воздухе, почти не имея сопротивления, часто возвращаясь на базу, чтобы вновь забрать свой смертоносный «нектар» и вновь нести его на голову противника. Артиллерия била часами, беспрерывно. Танки и самоходные орудия все ближе и ближе подтягивались к боевым порядкам, маскируясь в ложбинах и перелесках.
Видя всю эту громаду превосходной техники, боевой порыв советских воинов и умение командиров и военачальников — можно ли было сомневаться в успехе?!
Немцы, врывшись глубоко в землю, укрывшись в дотах, оказывали отчаянное сопротивление, но наши артиллеристы на руках выкатывали свои пушки на прямую наводку и громили и сокрушали вражеские доты и огневые точки.
К вечеру первого дня фашисты были выбиты из первой и второй линий обороны. Бой не прекращался и ночью — чего особенно не любили немцы. Справа наши части потеснили гитлеровцев на три-четыре километра и к утру перерезали шоссейную дорогу Тарту — Валга. К шоссе подтянулись наши танки. Утром немцы яростно контратаковали передовые подразделения, стремясь отбросить их обратно за шоссе. Но тщетно. То, что завоевано кровью, даром не отдается. Назад никто не поглядывал. Вопреки их танкам, их самолетам, их психическим атакам и контратакам. Все это теперь считалось как-то само собой разумеющимся. Когда-то, в первые год-полтора войны, один шум танковых моторов приводил в трепет и трудно было перебороть себя. Теперь все изменилось.
Тем не менее одна из таких психических контратак гитлеровцев чуть было не кончилась трагедией для двух работников нашего политотдела.
Старший инструктор майор Колесников и помощник начальника политотдела по комсомолу Саша Лебедев пробирались в одно подразделение на передовой. Углубившись в небольшой лесок, они спокойно продолжали свой путь, вышли на опушку — и тут из леса выскочила целая рота гитлеровцев и, стреляя на ходу, бросилась им наперерез. Заметив это, наше подразделение, окопавшееся на опушке с другой стороны, открыло огонь. Оказавшись в зоне перекрестного огня, наши коллеги бросились назад. Падая и задыхаясь, они бежали, напрягая все силы, стремясь во что бы то ни стало уйти, не попасть в руки гитлеровцев. Разумеется, молодой Саша Лебедев бежал много быстрее и легче, чем уже облысевший майор, далеко обогнал его и потому не заметил, когда и где потерял майора. Последний же, израсходовав все силы, упал и дальше двигаться уже не мог, страх и изнеможение парализовали его движения. Вынув пистолет, Колесников приготовился к последней схватке.
Контратака меж тем усиливалась, бой разгорался. Отбежав в безопасное место, Саша вдруг обнаружил, что где-то потерял майора. Тревога за жизнь товарища резко ударила в виски; не мешкая, он вернулся обратно, рискуя собственной жизнью, нашел Колесникова, схватил под руку и под градом пуль вытащил в безопасное место. Этот высоко моральный поступок Саши Лебедева мы горячо одобрили, а Колесников, я в этом уверен, не забудет его до конца своих дней. А как же иначе, разве могут работать в политорганах люди аморальные, с низкими человеческими качествами?
Свободное копирование
