На безымянной высоте - 4

Атака  

На самой высоте не было никакой растительности. Это не был курган или сопка, а обыкновенная поляна, поднимавшаяся над лесом. Выглядела она как срезанная гора, которую катаклизмы земли когда-то вознесли аж над вершинами леса. До войны колхозники сеяли на ней хлеб, сажали картошку, выращивали разные овощи. Но теперь вся она оказалась изрыта окопами, траншеями и ходами сообщений. С этой высоты были хорошо видны все окрестности. Кто владел ею, тот и находился в выгодном положении. С юго-запада, у самого подножия, по опушке леса проходила наша линия обороны. Сюда мы и прибыли.

Расположившись в лесу позади передовой, рота позавтракала, проверила оружие, пополнила боезапас и бесшумно рассредоточилась по самой кромке леса за передовой, откуда были видны немецкие траншеи и пулеметные гнезда. Решено было тремя мелкими группами, по три-четыре человека каждая, скрытно подползти к пулеметным гнездам противника и внезапно атаковать их — тем самым парализовать и ослабить сопротивление врага; и одновременно атаковать южный фланг немецкой обороны, ударив в тыл. Все группы возглавляли коммунисты, а их состав был подобран из добровольцев.

И вот в предрассветной мгле разом двинулись все группы, каждая в своем направлении. Было строго установлено: нападение на огневые точки противника должно быть произведено одновременно. В случае преждевременного обнаружения противником одной или всех наших групп атаку не задерживать, наоборот: как можно стремительнее атаковать, не давая опомниться, но действовать умело, сообразно обстановке, стремясь во что бы то ни стало парализовать огонь противника.

Оставив возле себя полтора-два десятка автоматчиков, всех остальных Юганов направил во главе с комвзвода, коммунистом младшим лейтенантом Лужиным, на южный край немецкой обороны с известной задачей: одновременно атаковать левый фланг противника и ударить в тыл фашистам.

Вершина высоты, где проходила линия обороны немцев, нами хорошо просматривались, мы видели каждое их сооружение. Немцы были лишены этого преимущества. Наше расположение скрывали лес и предутренняя мгла. Они не увидели ни нашего сосредоточения, ни наших ползущих групп. И теперь только коварная предутренняя тишина могла подвести — выдать нас. Эта напряженная тишина сильно волновала оставшуюся группу, а вдруг... — любое неожиданное падение, стук, кашель, чих могли вызвать преждевременную тревогу врага, и тогда весь план подвергался тяжкому испытанию. Прольется лишняя кровь, будут неоправданные жертвы. Вот здесь и нужен был второй план — это самое «а вдруг». Его, то есть второй план, командир обязан разработать в мельчайших подробностях задолго до наступления, если он серьезно желает добиться успеха. Во фронтовой практике успех дела чаще решал именно этот — второй план, который никак нельзя втиснуть в штабной планшет.

Но пока все шло хорошо, по первому плану.

Было около четырех часов. Слегка посветлевший восток разгорался все ярче. Появившиеся тучки потянулись к восходу, словно стремясь погасить надвигающееся пламя зари. Ветер слегка зашумел вершинами деревьев, но сам лес еще глухо молчал. Продвигавшиеся вперед наши боевые группы, по-видимому, пока не встречали на своем пути серьезных препятствий.

Тут следует сказать, что почти весь сорок первый год и мы, и немцы воевали, можно сказать, примитивно. Основной упор тогда делался на огневые средства и живую силу, тогда как минирование и заградительные средства вообще почти не использовались. Возможно, это объясняется скоротечностью боевых операций и большой маневренностью той и другой стороны в начале войны; тем не менее это следует считать недостатком.

Но вот на вершине что-то глухо охнуло. Затем послышалась какая-то возня. Потом выстрел! Другой!

— За мной! За Родину! За Сталина! Ур-р-а-а! — вскочив, бросился на высоту Юганов, строча из автомата.

Все автоматчики, опережая своего командира, с криками «Ура!» вихрем устремились к немецким окопам, поливая их смертоносным дождем автоматных очередей.

Одновременно на левом фланге немцев затрещала частая стрельба, захлопали резкие разрывы гранат и прокатилось эхо того же могучего русского «Ура!». Ошеломленные столь неожиданным и дерзким ударом, фашисты заметались, стремясь как-то наладить оборону. Но, услышав многоголосое и дружное «Ура!» у себя в тылу, они, как стадо баранов, панически ринулись на свой правый фланг, где по ним снова ударили пулеметные очереди, теперь со стороны левого фланга одного из наших полков.

При свете восходящего солнца мы осматривали отбитую у немцев безымянную высоту. Ничего особенного на нее гитлеровцы не принесли и ничего интересного не оставили. Юганов тут же отдал приказ переоборудовать огневые точки в сторону противника, почистить окопы и траншеи, углубить их и оправить брустверы, подобрать все брошенное противником оружие и боеприпасы, эвакуировать всех своих и немецких раненых в тыл.

Только к восьми часам немцы начали пристрелку высоты из минометов. К этому времени связь роты с КП дивизии и с соседями была уже налажена. Юганов попросил артиллеристов подавить минометные батареи противника, и те охотно согласились. И вскоре прибывшие артиллеристы уже выкатили три орудия почти на самую вершину высоты и вступили в поединок с несколькими минометными батареями противника.