Коршунов поехал в область. Потом в Липецк, к родным Лугового-Гребцова. Всесоюзный розыск результатов пока не дал. Связи в городе, помимо Максимовой, установлены не были. И поэтому Гранская отправилась в колонию, где отбывал наказание квартирант Шатровых.
В её отсутствие позвонили с завода и сказали, если Гранская действительно хочет у них работать, пусть оформляется немедленно. Я отправился к директору. Получилось так, что бывший начальник отдела кадров неожиданно срочно совсем уехал из города: нашёл обмен на квартиру где-то у моря.
Я стал объяснять директору, что Инга Казимировна будет буквально через несколько дней, просил подождать и, к своему удивлению, встретил странное упорство. Сейчас или никогда.
Я уже проклинал себя за то, что Инга Казимировна лишается места, на которое стремилась. Я пошёл к секретарю райкома. Лишь после его вмешательства директор завода смягчился.
Можно представить, с каким настроением я встретился с Гранской, когда она вернулась из командировки. И удивился, когда она, выслушав меня с олимпийским спокойствием сказала:
— Спасибо вам большое за хлопоты. Я съезжу на завод. Думаю, все будет в порядке.
— О чем речь! — воскликнул я. — Немедленно сдавайте все дела и оформляйтесь.
— Гоните, — сказала Инга Казимировна.
Я растерялся. Вроде бы шутит? Что-то не похоже.
— Я вас не понимаю…
— Захар Петрович, надо закончить дело.
— Я не хочу, чтобы вы… Это дело, потом другое, третье… Закончим без вас.
Она неожиданно улыбнулась.
— Если бы я не проработала с вами столько лет…
— Так вы что, не хотите на завод?
— Хочу.
— В чем же дело? — Я окончательно был сбит с толку.
— Если я им нужна, подождут… Вас интересуют результаты моей поездки?
— Конечно, — буркнул я, удивляясь её спокойствию. Потом подумал, что она просто не представляет, какие тут страсти бушевали вокруг неё.
— Так вот, результаты не очень важные. — Это она уже сказала с грустью.
— И все же?
— Интерес представил, пожалуй, только заключённый Кирьянов. Бывший доцент. Они вместе с Гребцовым активно участвовали в художественной самодеятельности.
— За что он сидит?
— Брал взятки с абитуриентов.
— Что он сообщил?
— Говорит, что с Гребцовым было интересно общаться. Оба они, мол, интеллигентные люди. Доцент — химик по специальности. Этот — закончил три курса мединститута.
— Значит, наш разыскиваемый почти врач… И что они делали в художественной самодеятельности? Пели? Танцевали?
— Нет. Они показывали фокусы, забавные химические опыты.
— Гребцов ещё и в химии разбирался?
— Не очень, как сказал доцент. Гребцов хорошо знал психологию зрителей. Какая там, в сущности, химия? Примитив. Чем нас удивляли в школе? Всякие фейерверки, изменение цвета… Но доцент говорит, что Гребцов придумывал эффектные трюки. А после Кирьянов читал популярные лекции о химии. Когда Гребцов вышел на волю, доцент очень сокрушался, что не мог найти другого такого напарника.
— Значит, как говорится, зарыл свой талант в землю… Ещё что?
— Больше ничего… А что у Коршунова?
— Пока не вернулся.
— А чем пока заняться мне?
— Идите на завод.
— Зайду. Сегодня же.
Свободное копирование
