…После старухи в кабинет попросили сына. Зашёл парень лет тридцати. С помятой, опухшей физиономией. Выцветшие до белизны хлопчатобумажные брюки не доходили до щиколоток. Но были чисты и отглажены. Как и дешёвая ситцевая рубашка. На босых ногах — сандалии с одним оторванным ремешком переплёта. По комнате разлился запах тройного одеколона.
Садился на стул он осторожно. Сев, подозрительно покачнулся.
— Я сам показал, товарищ начальник, где чемоданчик. Как только Мишка Луговой сказал мне, что деньги фальшивые, я потихоньку его в голубятню спрятал. Чтоб Мишка не сбег от милиции…
— А почему сразу не заявили? — строго спросил майор.
Шатров покрутил в воздухе рукой:
— Это самое, проверить надо было. Мишка мне мозги крутил, что он тут из-за девки. Так я и поверил… Проверить его надо было… Я сразу показал, где чемоданчик. Спросите у товарища старшего лейтенанта… Как только Мишка сказал, я спрятал. На голубятню. Никто бы не нашёл…
— Ты вчера в буфете расплачивался сотней? — остановил сумбурный поток слов Шатрова начальник милиции.
Шатров показал два пальца.
— Двумя? — уточнил Никулин.
— Две бутылки взяли. С-с… — Он мотнул головой. — С-с-столового…
— Ты же говоришь, что деньги фальшивые?
Шатров, расплывшись в глупой улыбке, кивнул.
— Мишка сказал — фальшивые. Вот я и решил проверить. Розка отпустила вина… Подлец Мишка, подлец настоящий. Но я его прижучил. Денежки припрятал…
И тут я окончательно убедился, что Шатров пьян.
— Одну минуточку, — не вытерпел я. — Выйдите, Шатров.
Тот мотнул головой, ни слова не говоря, поднялся и осторожно, боясь пошатнуться, вышел.
— Он же еле на ногах держится! — сказал я майору, когда за парнем закрылась дверь.
— Вижу, — досадливо поморщился Никулин. И через секретаря вызвал сержанта милиции. — Что вы, порядок не знаете?
Сержант вытянулся в струнку.
— Вам известно, что с пьяных показаний не берут?
— Товарищ майор, — оправдывался сержант, — он уже пришёл в себя, когда мы кончили обыск… Может, выпил незаметно…
— Когда вы его везли, видели, что он лыка не вяжет? — гремел майор.
— Никак нет, — все больше краснел сержант. — Правда, я ещё обратил внимание, что от него тройным одеколоном несёт. Может, употребил? Там, в комнате Лугового, был флакон…
— Не знаю, сержант, — хмуро сказал майор. — Не знаю, одеколон ли, керосин ли, но свидетель пьяный. Делаю вам замечание. Можете идти.
Сержант вышел.
— Лугового взяли? — спросил я.
— Нет, — ответил Никулин. — Приехали, его не было…
— А где нашли деньги?
— На чердаке, в голубятне. Место действительно указал Шатров. Пьяный, а указал.
— Кто производил обыск?
— Старший лейтенант Коршунов.
— А, Юрий Александрович.
— Он. Пытаемся найти этого самого квартиранта. На обыск поехали сразу же, как только пришла Шатрова. Сын её спал. На столе ещё закуски были, недопитая водка. А Луговой исчез.
Никулин достал сотенный билет из чемоданчика. Повертел его, покачал головой.
— Не поймёшь, настоящая или фальшивая.
Я тоже невольно взял одну из купюр. Посмотрел на свет. Водяные знаки, разные линии, звёздочки…
В чемоданчике были только сотни и пятидесятки.
— Держите меня в курсе, Борис Борисович, — попросил я, поднимаясь.
— Конечно, Захар Петрович, — откликнулся Никулин.
Свободное копирование
