Рис. 19. Среди тысяч черепов быков и оленей встречались черепа зубров. Фото автора, 1947.
Миновав небольшой травянистый амфитеатр с чуть заметным источником на дне, мы быстро поднялись по крутой тропинке, вьющейся меж известковых скал. Она привела к узкой площадке над обрывом и сложенной на извести стенке, закрывающей вход в пещеру. Серые от лишайников скалы были украшены кустами можжевельника, шиповника и барбариса. Со священным трепетом мы отворили бревенчатую калитку и проникли внутрь.
Перед нами открылась высокая пиршественная зала с бурыми от копоти стенами. Грубые, низкие скамьи и такие же узенькие столы, сделанные из сырых свежерасколотых сосновых бревен, занимали ее центральную часть. За скамьями виднелся большой очаг, сложенный из тесаного камня. У задней стенки лежали две большие глыбы известняка, оборвавшиеся когда-то с потолка. Меж ними была зажата куча черепов и рогов разных копытных. Там же на сучковатой жерди висела гигантская деревянная уполовня и пук деревянных резных фетишей, низанных на мочальную веревку. Под ними стояла жестяная копилка для приношений и огромные деревянные посудины для раскладки мяса, заполненные кубками — футлярами рогов зубров. За очагом справа виднелся сплошной серый завал черепов домашних быков, зубров, оленей, уходивший в глубину темного отрога пещеры (рис. 19). На столбе перед завалом висела старая жестяная иконка с выцветшим ликом не то Николая Угодника, не то Георгия Победоносца.
Свободное копирование
