IV
— А здесь мы будем невидимы, — шепнул мне рыболов-Фрейс-черт.
— Да, пожалуйста. Я не могу больше разговаривать с этими несчастными лучевиками, мне стыдно!
Тоже отдельная палата, очень хорошая палата. И в этой палате тоже умирает человек. А около него очень важное полувоенное лицо. Это лицо говорит успокоительно важным тоном. И в голосе говорящего слышится: «Ты умираешь, но я надеюсь, что тебе даже сейчас приятно и очень лестно, что с тобой говорю я… И надеюсь, что ты выскажешь, как тебе приятно и лестно».
Лицо говорило:
— Товарищ, будьте мужественны. Я приказал принять все меры к вашему выздоровлению. Мы вас поднимем…
Лицо замолчало, ожидая благодарности. Больной тихо ответил:
— Благодарю вас… Но я думаю, что дело безнадежно. И, конечно, я постараюсь быть мужественным… — И будто невольно добавил: — Мне ведь больше ничего и не остается…
Лицо подхватило последние слова больного, как будто все дело заключалось в том, чтобы умирающий изуродованный человек был мужественным.
— Бесспорно. Мужество — самое главное. «Смелого и пуля не берет», — лицо снисходительна улыбнулось.
Больной робко заговорил:
— Моя семья…
— О, будьте спокойны! Семью вашу мы обеспечим во всех отношениях. Партия, родина и народ умеют ценить преданность… Вы коммунист?
— Я не в партии…
— Мы вас примем… оформим сейчас же. Вы умр… то есть вы поправитесь коммунистом. Ваш героизм дает вам право на партбилет. И я сам буду ходатайствовать о присвоении вам звания Героя Социалистического Труда.
— Спасибо, — снова прошелестел больной.
Лицо хотело произнести еще что-то, но раздумало и поднялось с места:
— Ну, до скорого… Я уверен, что мы с вами увидимся в другой, не в больничной обстановке. Ни о чем не беспокойтесь. Все будет в порядке: и семья, и все… Жертвы во имя родины и народа не остаются бесплодными. Будьте здоровы. Мужество и спокойствие. И еще раз мужество. Вы героически выполнили свой долг.
Лицо кивнуло и направилось к двери, постепенно ускоряя шаги.
Больной остался один. Невидимые, мы смотрели на него. Горькое озлобление выступило на лице умирающего сквозь привычную покорность:
— Сволочи! И перед смертью не дают покоя. «Право на партбилет!» — передразнил он ушедшего. — И до конца, до последней минуты мы вынуждены притворяться и лгать. Я лишен возможности плюнуть в эту жирную самодовольную рожу. Сделай я это, они живьем сожрут мою семью: и мать, и жену, и ребенка. Ребенок калеки… Какой может быть ребенок у атомного работника? Зачем я выбрал эту проклятую специальность? Захотелось самоубийства. Можно было проще с собой покончить, без лишних мучений. «Мирное использование!» — хрипло рассмеялся он, как тот, в Филадельфии. — Вот и на мирном использовании околеваю…
Кто-то вошел в палату. Тип интеллигентного партийца формации последних десятилетий: чересчур спокойное лицо, спокойные глаза, спокойные движения. Странная смесь ума и самодовольной тупости во всей физиономии. Не только лоб и глаза, даже нос этого человека заявлял: я научный работник и член партии.
Подойдя к больному, он с преувеличенной развязностью и бодростью воскликнул:
— Да ты совсем неплохо выглядишь! Молодцом! Мы еще с тобой выплывем и поживем!
— Брось ты эти пошлости. Как вы мне все надоели! — с отчаяньем простонал больной. — Человек умирает, а они галиматью несут. В чем ты меня утешаешь? В смерти?
— Ну-ну-ну! Брось упадочные настроения. Наука творит чудеса… Современная медицина…
— Да, наука творит чудеса, — с ненавистью сказал умирающий, — вот она и со мной чудо сотворила.
— Послушай, Коля, ты не прав. Хоть я и пошляк, по-твоему, но выслушай меня: сколько жертв потребовало открытие электроэнергии… А радий? А рентген? Ничего, брат, не поделаешь, даром ничто не дается. Зато сейчас любой пионер включает радиоприемник и телевизор, возится с карманными батарейками.
— Скоро пионеры будут забавляться с батарейками на внутриатомной энергии, — со злобной иронией пробормотал больной.
— А что ты думаешь! Наверно, — посетитель захохотал. — Пути науки и ее возможности беспредельны…
— Некролог напишете, что я умер от гипертонии и болезни сердца, — перебил больной.
— Вероятно. Нельзя же наводить панику на неосведомленных людей. Обыватели ничего не смыслят в научных проблемах, а болтать будут. К чему?
— Конечно. Лучше подохнуть от загадочной болезни, не зная, кому и чему ты ею обязан. В данном случае ты прав!
— Ну, не все подохнут, а…
— Все не подохнут. Всех, может быть, в атомную пыль разнесет.
— Вздор! Договорятся. Кто рискнет погубить культуру, людей…
— Я бы рискнул, — словно про себя шепнул больной.
— Полно. Перестань. Что за дикие идеи… Извиняет тебя только твое состояние. Ты не троглодит.
— Троглодиты не умели расщеплять атом, — насмешливо сказал больной. — Куда уж до нас троглодитам! Я не троглодит, а жертва величайшего научного открытия… А ты дурак, кретин. Если в руки человека попало средство, которым можно уничтожить все, стереть в порошок не фигурально, а буквально, неужели никто не соблазнится? Найдется, тупица ты этакий, десяток таких мизантропов, и в один прекрасный день без войны всё к черту отправят. И какой дьявол удержит их, скажи на милость? Я и ты, мы с тобой холуи, рабы, трусы. Мы не посмеем: Машеньку жаль да слабоумного сыночка с наследственно больным костяком. А ведь изредка встречаются люди, которым плевать на инстинкт самосохранения, на семью, на свое гнилое холопье семя… И они пустят поезд под откос. И это будет самое гуманное и героическое деяние за всю историю человечества.
— Эти твои герои, если они будут, просто сумасшедшие… А сумасшедших изолируют.
— Где вам изолировать! Вы слишком глупы, чтобы угадать гениальное помешательство. Это будет, скажу я тебе, шикарно. Бог создал мир и человека, а человек сначала уничтожил бога, потом самого себя и весь мир.
— Какой бог? Нет, Коля, ты бредишь.
— Хорошо, брежу. Дайте мне хоть побредить по своему вкусу перед смертью. Оставьте меня в покое. Мне противно смотреть на ваши подло сочувственные мины… Дайте мне умереть в одиночестве. Не хочу ощущать эту заботу, видеть над собой бесстыдное око нашего дружного социалистического коллектива в лице его отдельных представителей. Уйдите все прочь!
— И нам пора, — шепнула я своему спутнику. — Хватит!
Свободное копирование
