Вскоре наступил октябрь и во всех учебных заведениях начались занятия. Начались они и у нас с Женей.
Сидя в автобусе по дороге на свои курсы в Тель-Авив, я думал: "Странно в пятьдесят лет по сути дела начинать всё сначала. Нужно вновь садиться за школьную парту в возрасте, когда люди достигают положения в обществе и материального благополучия, когда они могут жить в своё удовольствие и спокойно ждать внуков".
Есть такая присказка: "В двадцать лет ума нет и не будет, в тридцать лет жены нет и не будет, в сорок лет денег нет и не будет", а про пятьдесят лет нет и речи. Хотя надо заметить, что в последних двух пунктах бывают исключения.
Ну, это так к слову. У основной массы алии девяностого года, прибывшей из Советского Союза, независимо от возраста денег не было, так как разрешалось вывезти только девяносто долларов на человека. Согласно приведённой прибаутке, тем, кому ещё не было сорока лет, отчаиваться не стоило, они имели шанс исправить положение.
Актовый зал учебного центра Министерства абсорбции был забит до отказа, в буквальном смысле не было места, где упасть яблоку, не говоря уже о свободных стульях. В Тель-Авив съехались репатрианты со всех близлежащих городов.
Какие-то руководящие деятели произносили речи на иврите, из которых я с моим заочным обучением в ульпане ничего не понял. Затем нас разбили по группам, в зависимости от специализации и мы разошлись по аудиториям.
Первый месяц обучения был посвящён ивриту. Темп был взят очень высокий, выдержать его было трудно. Делать скидку на свой возраст было нельзя. Учишься для себя. Сумеешь освоить язык - есть шанс как-то выплыть. Нет - не взыщи.
На Жениных курсах темп был ещё выше, им задавали за день выучивать до пятидесяти слов и он постигал язык с невероятной быстротой.
В связи с перенасыщенностью учащимися учебного центра в Тель-Авиве, было решено часть людей рассредоточить по другим городам. Инженеров-механиков, живущих в Реховоте, Несционе и Ришон ле Ционе, объединив в одну группу, перевели в Реховот, то есть в мой, можно сказать, родной город. Помимо выигрыша во времени, не нужно было тратить час-полтора на дорогу, мы получили ещё и материальную выгоду.
Нам оплачивали проезд из Реховота в Тель-Авив и обратно, тогда он составлял сто восемьдесят шекелей (девяносто долларов) в месяц. Когда курсы перевели в Реховот, никто не удосужился внести изменения в компьютер. И мы до окончания курсов получали эту сумму, что явилось для нас очень существенным подспорьем.
Через несколько дней после начала занятий в Реховоте, к нашему классу инженеров-механиков добавили группу инженеров-электриков, живущих в этих же городах. Я обвёл взглядом вновь прибывших и мой взгляд встретился с большими, задумчивыми глазами молодой женщины. После занятий мы оказались вместе в "олимовском" магазине, торговавшем просроченными замороженными продуктами.
- Давайте познакомимся, - обратился я к ней. - Меня зовут Марк.
- А мы уже знакомились, - ответила она. - Мы с вами вместе встречали Пейсах в синагоге Хабада. Меня зовут Галя.
Это была та самая женщина с грудным ребёнком на руках, семья которой в этот день приехала в страну. Эту семью Яша хотел пристроить к нам на квартиру.
Тогда, в самом начале нашего пребывания в стране, было столько новых знакомств, что многие из них, в том числе и это не отложилась в моей памяти, хотя мы сидели с ними на седер-Пейсах за одним столом.
Как-то незаметно мы с Галей стали часто садиться рядом на занятиях и иногда после занятий заходить в магазины или просто идти вместе, беседуя о делах насущных.
Через пятнадцать лет, когда мы пришли на свадьбу сына Гали и Мирона, на входе за столом сидела красивая девушка, выдававшая гостям квитки с номерами, закреплённых за ними, столов. Это была та самая грудная девочка, не дававшая родителям спокойно провести их первый Пейсах на исторической родине.
Жениха я бы тоже не узнал. Передо мной стоял, уже возмужавший, молодой человек приятной наружности. Последний раз я его видел подростком, когда мы с ним и с Галей ездили за какими-то покупками на арабский вещевой рынок в город Рамле. Было довольно жарко и я купил дыню, чтоб хоть как-то утолить жажду. Мы долго искали нож, чтобы её разрезать. От этого дыня показалась ещё вкусней.
Мысль, конечно, не блещет новизной но, глядя на Галиных детей, я не мог не подумать: "Как быстро летит время".
Свободное копирование
