Глава 27
Тем временем люди стали не только принимать гостей из Израиля, но всё больше народу отправлялось в эту страну погостить у своих родственников. В другие страны начали ездить немного раньше, с Израилем же ещё не были восстановлены дипломатические отношения. Лоре тоже хотелось повидаться со своим братом и его семьёй, она не виделась с ними более пятнадцати лет.
Мы решили, что после того как Лора съездит в Израиль, мы примем окончательное решение: стоит ли нам уезжать из страны.
Не так-то просто покинуть страну, где родился и прожил большую часть своей жизни. Где жило несколько поколений твоих предков. Где прошла твоя молодость, где испытал свои первые юношеские чувства и где встретил свою первую любовь. Где было, наряду с плохим и хорошее, где было много мелких радостей, которые вспоминаются иногда всю жизнь.
Приглашение в гости пришло довольно быстро. Много времени заняло оформление визы, обмен валюты, покупка билетов, везде нужно было отстоять многодневные очереди.
Разрешалось обменять пятьсот сорок рублей на шестьсот долларов. Тогда был курс обмена совершенно не соответствующий реальному соотношению валют, официально один доллар стоил девяносто копеек.
На "чёрном" рынке доллар продавали за десять рублей.
После завершения всех формальностей, в октябре 1988 года Лора вылетела в Израиль.
Ровно через месяц мы с Женей в радостно-приподнятом настроении отправились в международный аэропорт "Шереметьево" встречать её из первой в жизни зарубежной поездки. Помимо того, что мы по ней соскучились, нам не терпелось услышать рассказы Лоры, побывавшей в другом, ранее недоступном, неизвестном мире, казавшемуся советскому человеку каким-то зазеркальем.
На дворе стоял ноябрь, погода в этот день выдалась мерзкая: шёл мокрый снег, дул холодный осенний ветер. Из-за плохой погоды прилёт самолёта откладывался.
Через несколько часов ожидания объявили, что самолёт приземлится в аэропорту "Внуково". Мы бросились "ловить" такси и через час были во "Внуково", После ещё нескольких часов ожидания, мы, наконец, увидели нашу путешественницу, с тележкой доверху нагруженной чемоданами.
Лориным восторгам не было конца. Она с увлечением рассказывала об изобилии товаров и продуктов, наполняющих магазины и торговые лавки, о шумном восточном рынке, заваленном овощами и фруктами. При существующем в Советском Союзе дефиците, это производило впечатление.
- А какие там счастливые, жизнерадостные лица! Смотришь на них и хочется жить, - восхищённо добавляла жена.
Большая часть многочисленных подарков, привезённых Лорой, была куплена на дешёвом арабском рынке в городе Рамле. Вещи были сделаны под фирму и все, кто получал их в подарок, были страшно довольны.
Женя получил модные джинсы и футболки, что было в то время круто в кругу его ровесников. Кроме ширпотреба, Лора привезла действительно ценные вещи: это видеомагнитофон марки "дживиси", купленный в дьютифри, плэйер и двухкассетный магнитофон, На чёрном" рынке они стоили большие деньги.
Особенной редкостью и ценностью в те времена были видеомагнитофоны, они давали возможность познакомиться с фильмами, которые ни при каких условиях не могли попасть на киноэкраны страны. Благодаря этому аппарату мы посмотрели такие культовые тогда кинокартины как "Однажды в Америке", про еврейскую мафию тридцатых годов, "Москва на Гудзоне", где бывший популярный советский комедийный артист Крамаров играл роль сотрудника КГБ и в разговоре употреблял выражения из ненормативной лексики. В советском кинематографе, вопреки реальной жизни, непристойные слова не употреблялись
Когда мы доставали кассеты, которые неудобно было смотреть в присутствии сына, мы уговаривали его переночевать в этот день у бабушки. Короче говоря, видеомагнитофон стал гидом, значительно расширяющим наш кругозор. Надо сказать, он оказался очень высокого качества, уже шестнадцать лет служит верой и правдой без единой серьёзной поломки.
Правда теперь, когда по многочисленным телевизионным каналом показывают всё, что возможно и невозможно себе представить, прежняя познавательная сторона деятельности видеомагнитофона почти потеряла своё значение.
После отъезда Лоры в Израиль, мне приснился сон. Потом он повторился, когда жена вернулась из поездки. Затем он повторялся периодически ещё несколько раз.
Каждый раз во время этих снов я ехал в дилижансе, по-видимому, поздним вечером, на улице было темно, за окном кареты шёл дождь. Я знал, что еду в театр в Лондоне. Ехал не один, но с кем не видел. Экипаж проезжал вдоль длинного деревянного забора, потом появлялось красивое здание с колонами, потом опять такой же забор.
Позже уже в Израиле, Юра напомнил мне мамин рассказ о том, что её родители, наши бабушка с дедушкой, вернулись из Лондона, где прожили два года, за месяц до маминого рождения. Возможно, эти сны были проявлением какого-то кусочка генетической памяти, случайно всплывшем, в связи с какими-то аналогичными событиями в прошлом.
После пяти лет пребывания в Израиле, когда появилась возможность первый раз поехать в отпуск, получилось так, что первым городом, где мы его провели, был Лондон.
Когда мы оказались возле здания Национальной галереи, то мне оно показалось очень знакомым. Оно как две капли было похоже на то красивое здание, что я видел в своих снах.
Ещё одним сюрпризом, привезённым Лорой, был вызов на постоянное место жительства в Израиль с целью воссоединения с семьёй её брата,
После восторженных рассказов Лоры о жизни в Израиле у нас созрело окончательное решение об отъезде. Правда я настоял на том, что мы подадим документы на выезд, только после того, как Женя окончит школу и получит аттестат зрелости. Он уже учился в выпускном десятом классе.
Это оказалось очень правильным решением. В Израиле, чтобы получить свидетельство об окончании средней школы, нужно закончить двенадцать классов. То есть если бы Женя не закончил десятый класс, то ему пришлось бы ещё три года учиться в школе, а потом ещё на три года идти служить в армию.
Так как новых репатриантов первый год после приезда в армию не призывают, то за это время сын успел поступить в университет. Я этих тонкостей не знал, но видимо сработала интуиция.