Листая время - 87

Глава 5

 На работе я получил задание подготовить документацию на ряд приборов для проверки качества химических удобрений.

 Работу эту я должен был выполнить совместно с сотрудниками кафедры почвоведения сельскохозяйственной академии имени Тимирязева, в просторечии просто "Тимирязевка", кандидатом сельскохозяйственных наук Бородиной Татьяной Романовной, женщиной пятидесяти пяти лет и научным сотрудником Дроновым Вадимом.

 Консультантом у нас был заведующий лабораторией научно-исследовательского института химических удобрений и ядохимикатов, сокращённо НИХУЯ, кандидат химических наук Кувшинников.

 Через какое-то время слово "ядохимикаты" в названии учреждения из-за неприличного звучания сокращения заменили на латинское "инсектофунгициды" и институт стал называться НИУИФ (научно-исследовательский институт удобрений и инсектофунгицидов).

 Лето стояло тёплое и в один особо жаркий день Бородина предложила поработать на её даче.

 "Там есть около дома пруд, где всегда можно окунуться", - аргументировала своё предложение Татьяна Романовна.

 Для меня этот день запомнился двумя моментами:

 Во-первых, мне удалось убедиться на собственном опыте в справедливости той части закона физики, где говорится о том, что при охлаждении тела сжимаются.

 Во время купания в холодной воде пруда у меня с руки смыло обручальное кольцо, которое довольно плотно сидело на моём пальце. Пришлось жене покупать мне новое кольцо.

 Во-вторых, я открыл для себя замечательного писателя.

 На дачу Бородина взяла в этот день свою лаборантку, молодую девочку по имени Лена. Делать ей, конечно, там было нечего, разве что приготовить бутерброды и вскипятить чай. Она сидела в тенёчке и читала книжку. Я спросил: "Леночка, что читаете"?

 - Сборник рассказов Моэма, - ответил она.

 - Я не знаю такого писателя, - удивился я.

 - Это мне дал почитать мой приятель, венгр. Он учится в нашей академии и привёз её из Венгрии для совершенствования своего русского языка.

 Разыскивая в каталоге центральной библиотеки произведения Моэма, я выяснил, что в Советском Союзе был издан только первый роман этого автора "Бремя страстей человеческих", ничего общего не имеющий с его последующими произведениями.

 Это точно также как в творчестве Юрия Трифонова. Его первый роман "Студенты", за который он получил сталинскую премию, совершенно не похож на все другие произведения, написанные им позже. Эти произведения не были отмечены никакой государственной премией, но они мгновенно раскупались в книжных магазинах, в библиотеках на них стояли очереди. Спектакли поставленные театром на Таганке в Москве по его романам "Обмен" и "Дом на набережной" много лет, пока не были сняты с репертуара, шли с аншлагами.

 Трифонов говорил, что ему стыдно за свой первый роман и он бы с удовольствием от него отказался.

 Я выпросил у девочки книгу рассказов Моэма на один день и буквально "проглотил" её. До этого я не читал ничего подобного.

 Это был настоящий реализм. Не социалистический, где полагалось писать не о том, как есть, а о том, как должно быть и не натурализм, где подробно и грубо описываются все стороны человеческой жизни.

 В прочитанных рассказах на меня произвело огромное впечатление как тонко и точно подмечены автором человеческие отношения во всей их сложности и неоднозначности.

 По ходу работы над проектом измерительных приборов для проверки качества химических удобрений мы ездили на Воскресенский химический комбинат. Там меня поразило, что на громадной территории не было ни одного живого кустика, ни травинки. Химия убила всё живое.