19 августа 1969 года, ровно через месяц после приезда в Москву, я возобновил свою трудовую деятельность в должности старшего инженера опытно-конструкторского бюро научно-производственного объединения "Агроприбор". Опытно-конструкторское бюро состояло из двух отделов, начальники которых подчинялись генеральному директору НПО. В каждом отделе было три группы во главе с главными конструкторами, в отличие от барнаульского ОКБ, где начальник бюро назывался главным конструктором, а руководители групп - ведущими конструкторами.
Так как я был технологом и в мои обязанности входило разрабатывать технические задания на новые изделия и проверять технологичность деталей разрабатываемых конструкций, то я находился в прямом подчинении у начальника отдела и работал со всеми главными конструкторами отдела.
Начальник отдела Хаби Григорий Семёнович - умный и достаточно мудрый, тогда пятидесятидвухлетний, человек. Он очень хорошо объяснял суть даваемых своим подчинённым заданий, давал дельные рекомендации по их выполнению. Когда его благодарили за данные рекомендации, он обычно отвечал, что совет денег не стоит.
Раньше в той стране так действительно было. Сейчас профессиональный совет стоит денег и часто очень немалых.
С Хаби можно было вести беседы не только по работе, он почти всегда был готов поговорить и "за жизнь". Когда я оповестил его, что женюсь на девушке младше меня почти на семь лет, он сказал: "Ну что ж, может быть всё и будет хорошо. Это Вы увидите через лет двадцать-двадцать пять". Он был вежливым человеком и разговаривал на "вы".
Мой стол оказался рядом со столом парня моего возраста по имени Игорь. Он был, как и я холостяком.
Если от Хаби я получил информацию о том, чем занимается отдел и какие будут мои функции, то от Игоря, если можно так выразиться, все прочие данные, которые не подлежали обязательному исполнению, но с ними полезно было ознакомиться. Так сказать, принять к сведению.
В первый же день он сообщил мне, что иногда по субботам ходит в один дом, где за десять рублей показывают стриптиз.
"Если у тебя появится желание, то ты можешь принять участие в этом мероприятии", - посоветовал мне новый товарищ. Но я вскоре познакомился с моей будущей женой и посетить это заведение как-то не пришлось.
Когда наступило время обеда, Игорь пригласил меня составить ему компанию.
- Есть несколько мест, куда мы обычно ходим обедать, - ввёл меня в курс дела коллега.
- Хорошо пойти в ресторан "Якорь" на улице Горького, где можно недорого взять комплексный обед из рыбных блюд. Готовят в этом заведении вкусно.
- Вообще-то мы чаще всего обедаем в "саже", это столовая для работников Белорусского вокзала, но после часа дня туда пускают всех желающих. Обеды тут довольно приличные и недорогие. Фирменным блюдом здесь считается творожная запеканка.
Действительно запеканка была вкусная, впоследствии я всегда брал это блюдо на десерт.
- Но в столовой, наверное, очень грязно, - спросил я.
- Нет там вполне чисто, - ответил Игорь.
- А почему её называют "сажа"?
- Я не знаю. Наверное, потому что раньше, когда ходили паровозы, рабочие приходили пропитанные угольной пылью и эта пыль - сажа от их костюмов оставалась на столах, стульях и витала в воздухе, - предположил Игорь.
- Кто идёт в эту столовую первый раз, проходит своего рода "посвящение", - сообщил мой приятель.
На следующий день я получил это "посвящение".
Чтобы не делать большой круг, обходя Белорусский вокзал, все работники "Агроприбора" ходили в столовую через дырку в заборе, где, согнувшись, можно было пройти. По другую сторону забора прямо над дыркой проходила металлическая труба и все, кто шёл в первый раз, протиснувшись в дырку, сразу разгибались и ... происходило то, что неизбежно должно было произойти: голова приходила в соприкосновение с привыкшей к таким встречам трубой.
Удар был весьма чувствительный и в соответствии с законами физики, чем резче человек разгибался, тем горячей была "встреча".
- Можно также пойти в антисоветскую шашлычную, - продолжал Игорь. - Там за рубль десять копеек можно получить очень вкусные шашлыки.
- Почему шашлычная антисоветская? - спросил я.
Он засмеялся: - Потому что она расположена напротив гостиницы "Советская". До революции это был тот самый знаменитый "Яр", славившийся выступлениями цыган, бывший любимым местом купцов и прочего люда, имеющего деньги и желающих хорошо покутить.
Я не сдержался и запел слова, слышанной в какой-то компании песни:
"Что-то грустно, взять гитару,
Да спеть песню про любовь.
Иль поехать лучше к "Яру",
Разогреть шампанским кровь.
Там цыганки молодые
Будут петь, плясать всю ночь.
И с друзьями и с любимой
Прогоню тоску я прочь".
- Сейчас там цыганский театр "Ромэн", но зал редко когда заполняется полностью, - продолжал Игорь.
Я помнил этот театр, когда лет десять тому назад приезжал в Москву и еле-еле с рук достал билет на "Цыганку Азу".
Театр находился тогда на Пушкинской улице, в нём пел молодой Николай Сличенко, вскоре покоривший весь мир своим задушевным исполнением цыганских и русских романсов. Главным режиссёром был Яков Баркан, в своё время создавший этот театр.
Сейчас главный режиссёр - Николай Сличенко, а театр почти всегда полупустой.
- Кстати в этой гостинице есть хорошая парикмахерская, где я всегда подстригаюсь, - сообщил мой гид.
- Хочешь, мы после обеда можем зайти подстричься.
- Разве мы успеем всё это сделать в получасовой обеденный перерыв, - удивился я.
- А кто тебе сказал, что надо укладываться в обеденный перерыв, - ответил он.
- У нас все обедают не меньше двух часов. Выйди на улицу Горького, в любом магазине встретишь наших.
- Женщины закупают продукты для дома или ищут модные "тряпки". Я, например, часто хожу по книжным магазинам, иногда попадается что-нибудь интересное, - сообщил Игорь. Сначала я был удивлён такой вольницей. Но потом привык, не быть же "белой вороной".
У нас в ОКБ "Трансмаша" тоже никто не следил, чем ты занимаешься в течение дня, но не до такой степени. У каждого был свой план работы и сроки его выполнения. За это спрашивали.
Правда, если кто-то очень быстро выполнял свою работу в надежде получить за это дополнительную премию и начальник ОКБ Егоров находил в ней изъяны, то он обычно цитировал слова Главного конструктора первых космических кораблей С.П.Королёва, сказанные им, когда начальство ругало его за срыв пуска корабля к какой-то дате:
"Если ты сделаешь быстро, но плохо, все забудут, что ты сделал быстро, но будут помнить, что сделал плохо. Если ты сделал не так быстро, но хорошо, все забудут, что ты сделал не так быстро, но будут помнить, что сделал хорошо".
На моём новом месте работы, тоже никто не возражал против этого тезиса. Но на деле далеко не всегда его придерживались. Так как прогрессивку хотели получить все, а недоделки можно устранить и потом. Благо техника была не космическая и даже не военная.
На работу вышла и мама.
Так как в России женщины имеют право выйти на пенсию в пятьдесят пять лет, то мама, ей было уже пятьдесят семь, решила воспользоваться своим конституционным правом.
Она собрала все необходимые справки и даже нашла девушек, давно ставших бабушками, с которыми она работала в ЦАГИ и те подтвердили факт её трудовой деятельности в этом институте.
Оказалось, что маме не хватает несколько лет до необходимого стажа и она решила пойти работать, чтобы добрать необходимые годы.
Тётя Софа помогла ей устроиться в косметический кабинет на Тургеневской площади.
Юра решил, пока он осмотрится в Москве, поработать учителем пения в средней школе, открывшейся недалеко от нашего дома.
Так что все оказались при деле.
Свободное копирование
