Весной 1968 года из Севастополя вышла советская дизельная подводная лодка и взяла курс в Средиземное море.
На полпути случилась авария, дизельный двигатель лодки остановился. Как было установлено, вышел из строя шатун кривошипного механизма.
В связи с этим происшествием Министерство приняло решение создать комиссию по проверке качества на ленинградском заводе "Звезда", выпускавшем двигатели для подводных лодок.
На наш завод пришло распоряжение выделить три человека для включения в состав этой комиссии.
Главный технолог завода включил в эту тройку начальника центральной заводской измерительной лаборатории, старшего инженера ОКБ, занимавшегося кривошипно-шатунным механизмом двигателя и меня.
В начале июня мы прилетели в Ленинград, где нам предстояло работать в составе министерской комиссии в течение месяца. Поместили нас в заводской гостинице, находящейся рядом с заводом.
Председателем комиссии был работник министерства капитан первого ранга в отставке. В прошлом он был боевым командиром и в технике, во всяком случае, в технологии машиностроения, мягко говоря, не очень разбирался. Поэтому везде, где нужно было решить какой-нибудь вопрос, брал с собой двух-трёх членов комиссии.
Первое, что меня поразило на проверяемом заводе, это огромный, примерно три метра в диаметре, двигатель, состоящий из пяти блоков, расположенных в форме звезды. Такая форма двигателя, по-видимому, и дала название заводу.
Цеха, изготовляющие детали для двигателей, отличались от цехов нашего завода в основном только размерами, разумеется, в большую сторону. Я работал в основном в цехе топливной аппаратуры и иногда в сборочном цехе, представляющим собой огромный зал высотой в три этажа.
Приходя каждый день в цех топливной аппаратуры, я стал там почти своим человеком. Там, как и у нас, работало много молодых девочек. В один из выходных дней я даже ездил с ними на пикник в Павловск.
Подружился я и с начальником группы топливной аппаратуры отдела Главного технолога, парнем на четыре года старше меня, евреем. Я был у него несколько раз дома, где мы много говорили об Израиле. Прошёл всего год после шестидневной войны и у многих евреев ещё не прошла эйфория от этой действительно большой победы маленькой страны.
К слову сказать, после этой войны народ стал с большим уважением относиться к евреям, несмотря на официальную пропаганду, гневно осуждавшую "израильскую агрессию".
Во время этой войны я не отходил от приёмника, ловя "вражеские голоса", чтобы услышать последние сводки о боевых действиях. Жаль только, что как всегда внутренние разногласия и международное давление не позволили Израилю в полной мере и правильно воспользоваться этим успехом.
С большой вероятностью этот мой ленинградский знакомый живёт сейчас в Израиле. К сожалению, я не помню ни его имени, ни фамилии. Лана писала, что он приезжал в командировку на наш завод и разыскивал меня. Она не дала ему мой московский адрес, не зная как я к этому отнесусь.
Свободное копирование
