Знакомство
Документальный рассказ из книги «Птенцы»
Немолодая корреспондентка областного радио Варвара Алексеевна приехала в детский дом, чтобы познакомиться и сделать запись для передачи о жизни ребят.
Варвара направилась к административному корпусу. В большом зале играла музыка. Шёлковые зеленоватые занавеси слегка покачивались от ветра, влетавшего в форточки. Ребята разного роста и возраста танцевали. Малыш в трусах с голым животом, с двумя чёрными полосками, идущими от шеи к пупку, крутил своё тело в такт музыке. Девочка в жёлтом платье с вышитой ромашкой на кармане плавно подёргивалась, словно дирижировала. В центре танцующей кучки возвышался парнишка в клетчатой рубашке и в тянучках, синих трикотажных брюках.
- Что это у вас? - спросила Варвара.
- К дискотеке готовимся, - ответил клетчатый паренёк, протискиваясь между танцующими навстречу гостье. - Мы тут с Аликом записи проверяли, - он кивнул головой в сторону магнитофона, возле которого хлопотал красивый, кудрявый мальчик-подросток, - а ребята набежали.
Варвара взглянула на большой белый лист бумаги, где крупными буквами было написано: программа. По привычке быстро пробежала глазами текст: «Весёлые ребята», «Бони-М», М. Боярский, О. Зарубина, И. Иванов, А. Градский, А. Симон, «Машина времени», «Верасы», Поль Мориа, А. Пугачёва, В. Высоцкий, Я. Йолла, спецвыпуск «Олимпиада-80» и так далее.
- Эй, Анис! - крикнул Алик, поглощённый делом, - Где Юрка? Обещал диски принести.
- А ну его! - махнул рукой черноголовый Анисимов. - Проигрыватель он без шурупов. Верно, мать не пустила к нам, или записей пожалел.
- Здравствуйте! - покраснел Алик, увидев незнакомую женщину. Ребята обступили Варвару. - Вы к Зое Петровне?
- Сейчас, - сказал юркий мальчонка, - я за ней сбегаю. Она на огороде, огурцы пропалывает. Познакомились быстро. Пришла Зоя Петровна.
- Когда думаете делать записи? - спросила директор.
- Хорошо бы сегодня, но не знаю, успеем ли?
- Если надо, значит надо, - тихо промолвил Алик. - Прокурор, - обратился он к юркому пацану, - давай, Попов, одна нога здесь, другая там. Советчиков сюда.
Не успела Варвара Алексеевна и слово вымолвить, как прибежала группа ребят.
- А где Татьяна? - окинув всех быстрым взглядом, спросила Зоя Петровна.
- Танька на скотном. Сейчас ей некогда, коровы с поля на обед пришли. Позднее будет, - доложил Коля Попов.
- Вот, Варвара Алексеевна, наш актив, все налицо. Беседуйте.
- Оперативно! - удивилась корреспондентша.
- А как же? - заулыбался Алик, - если надо, значит надо!
С записями Варвара провозилась долго. Ребята волновались, допускали оговорки, делали ошибки. Многие впервые слышали свой голос. А сколько было шуток и смеха! Только к вечеру запись получилась такой, какой она должна быть. А потом ребята слушали себя:
- Хорошо, когда человек всё умеет делать сам. Это важно для жизни. И мы стараемся, как можно больше знать и научиться в детском доме. У нас есть своё подсобное хозяйство. Я очень люблю животных и с четвёртого класса помогаю на скотном дворе. Стараюсь понять характеры, повадки животных, учусь ухаживать за ними. Теперь я могу накормить, напоить, подоить корову.
- Самая радостная пора в доме - это уборка урожая. У нас есть своя выставка достижений. По итогам проводим праздник труда.
- Каждый год к нам приезжают первоклассники. У меня подшефный - Петя Коровин. Пете трудно давалась учёба. Мы с ним читали, учили стихи, занимались устным счётом. Петя стал теперь успевающим. После уроков мы организуем с ребятами-малышами игры, поём песни, учим их пришивать пуговицы, стирать воротнички, вытирать пыль, чистить обувь, полоть грядки, мыть полы.
- Мы не только трудимся, но и проводим спортивные праздники. У нас команда футболистов, волейболистов, городошников. Мы ходим в походы, выезжаем на экскурсии. Шефов у детского дома много. В этом году мы ездили к ним в гости с концертами. Мы очень им благодарны за доброту и тёплую заботу о нас.
- Вот, кажется, и всё! Через неделю слушайте себя в передаче по радио, - Варвара взглянула на часы. - А на автобус-то я опоздала.
- Ну и что! - обрадовались ребята. - У нас останетесь!
- Если желаете, ко мне пойдёмте, - предложила директор, - я сегодня как раз решила ночевать в квартире.
- Спасибо, Зоя Петровна, - но если можно, я лучше останусь здесь.
- Конечно, о чём речь. Есть комната для приезжих. А может быть, всё-таки ко мне?
Перед сном Варвара Алексеевна решила искупаться. Тёмная быстрая вода стремительно несла её к повороту, где светились бакены.
- Течение-то какое сумасшедшее. Не хватало ещё утонуть, - пошутила над собой Варвара. - К берегу надо грести.
Когда она вернулась к детскому дому, ворота и калитка были закрыты, видно, не ведая, ночной сторож постарался. Варвара направилась вдоль штакетника. Должна же быть где-нибудь лазейка? Но лазейки не было.
- Как похож ночью детский дом на крепость, - подумала Варвара. - Днём этого не видно. Солнце, зелень, белые стены, распахнутые настежь окна, двери, узорчатые чугунные ворота. А сейчас? Даже палисадники с цветниками кажутся приставками к этой большой крепости. Бывшее поместье. А это здание - явно пристроено, но гармонирует с ансамблем застройки. Надо будет расспросить у старожилов.
На высоком обрывистом берегу возвышается обелиск погибшим воинам. Высокая стела уходит в сумрачное небо.
- Какая тишь! Ни ветерка, ни шёпота листьев. Кажется, что весь мир спит.
На огромном дереве в широком гнезде вдруг проснулась ворона, поворчала на своём картавом языке, сонно добавила ещё что-то и смолкла.
- Разве в такую тёплую летнюю ночь можно спать? - и как бы в подтверждение Варвариным мыслям из-за Волги долетела весёлая магнитофонная волна.
Мимо стен детского дома паренёк в тёмно-красной рубашке катил по тропе низкую садовую тележку.
- Добрый вечер, - весело заговорил ночной работник. - Вы у нас в гостях?
- А ты разве отсюда?
- Вот приехал. А раньше здесь жил.
- А чего так поздно?
- Да так, городские московские ритмы.
- Вот и я с этими городскими ритмами, потому и в дом не попала.
- Это мы мигом нарисуем! Руки в узоры ворот - и готово!
Со стороны «городка» приближалось белое пятно, оно увеличивалось. С хрустом, откусывая ещё не созревшее яблоко, белорубашечный парень спросил: - Вы тоже не спите? Вот яблоки проверял. Николай. Этому садоводу - родственник.
Варвара Алексеевна вдруг удивилась, что говорит с ним на «ты». Такое с ней редко бывало. Откровенный ночной разговор был о жизни. Николай работал мастером краснодеревщиком на мебельном комбинате, рассуждал неторопливо, степенно, по-рабочему. Вадим крутился в мире московских артистов, наяву и во сне видел себя в цирке. Говорил, страшно жестикулируя, помогая мимикой и всеми частями тела. Как ни странно, но эти совершенно не похожие между собой юноши были братьями-двойняшками. Как узнала из разговора Варвара, они с первого класса жили здесь. Потом Вадима взяли в другой детский дом. Он был одарённым мальчиком. Там он кончил пять классов музыкальной школы по фортепиано, но вдруг забунтовал и потребовал перевести его назад, к брату. Николай играл на баяне, пел в хоре. Вадим не захотел играть на «деревенском инструменте», тем более, «голосить группой». С тех пор, видно, и стал считать, что ему уготовлена необыкновенная судьба. Всё это Варвара почувствовала, поняла. Вадим, как губка, впитывал в себя все порочные стороны большого города, думал чужими мыслями, говорил чужими фразами. Не имея больших материальных возможностей, но околачиваясь среди знаменитостей, стремился к необычности. Его болезненное самолюбие страдало. Поэтому он ругал всё и всех. Не верил никому и ничему. Под конец разговора Варвара спросила:
- А ты, Вадим, где-нибудь учился?
- Нет. Я работаю. Иногда осветителем, рабочим сцены, а иногда и актёром.
- Поступал в театральное?
- Поступал, но меня не поняли! Но я им докажу! Я буду играть! Они ещё увидят, что такое белое и что такое чёрное! Вы, понимаете, игра двух цветов! Двух контрастов! Это - сильная игра!
- Прости меня, но буду откровенна. С тобой трудно говорить. А ещё труднее, видимо, общаться. Тебя скоро знакомые станут избегать. Ты останешься наедине со своими неудачами. Надо искать себя в другом.
Утром Варвара нашла Николая:
- Знаешь что, Коля, Вадимом надо заняться. Он витает в облаках, никому не верит, кроме тебя. Только ты для него авторитет. Вы хоть одногодки, но ты - взрослый человек, реально мыслишь.
- Я думал над этим. Поэтому мы с ним здесь. Но он не хочет уезжать из Москвы. Я решил сам к нему переехать. Работу по специальности найду, в заочный уже поступил, на второй курс. Постараюсь Вадима втянуть в свою профессию. Он когда-то хорошо соображал в художественной мозаике.
Варвара Алексеевна вошла в кабинет директора детского дома. Возле стола сидела плотная с густым румянцем женщина лет сорока. Рядом стоял мальчик- подросток. Зоя Петровна протягивала ему листок чистой бумаги.
- Пиши, Гриша! - Григорий косился на ручку, на лист чистой бумаги.
- Пиши, - диктовала Зоя Петровна. - Я, Григорий Горбоносов, обещаю маме и директору вести себя хорошо, не допускать нарушений. Теперь подпишись. Теперь иди к тёте Шуре, пусть она тебе даст чистую одежду. Обязательно надень новые ботинки!
Григорий вышел. Варвара опустилась на диван.
- Домой насовсем забираете?
- Нет! На время! - почему-то испугалась женщина.
- А почему не насовсем?
- Да так, - женщина налилась багровым румянцем.
- А всё-таки?
- Зарплата у меня в совхозе маленькая.
- А хозяйство?
- Огород, куры... кролики... боровок...
- Скажите откровенно, у вас мужчина есть?
- Нет у меня никого. Муж умер. Мы с ним не были зарегистрированы.
- Так для кого же вам жить? - возмутилась Варвара. - Парень в таком возрасте, что можно и сына потерять. К труду приучен, помощник будет! О чём вы думаете? - от негодования Варвара не находила слов. Зоя Петровна молчала.
- Но у меня ещё дочь есть! - тихо оправдывалась женщина. - Она в другом детском доме.
Тут Варвара окончательно взорвалась:
- Да какая вы мать! По всему свету детей раскидала! Вам Гришу доверять нельзя. Нас у мамы было пятеро. Жили в деревне. Немцы дом сожгли. Отец на фронте погиб. Да разве у одних беда была? Не бросали матери детей своих! А растили, голубили. На себя только надеялись. А вы? Мамаша-гуляша?! Молодая, сильная. В совхозе разве постольку зарабатывать надо? Спохватитесь, поздно будет. Отвыкнут от вас дети, не признают матерью. С кем старость доживать будете?
- Да уж и отвыкли, - промолвила Зоя Петровна. - Гриша домой не рвётся. Да чего рваться? Дома почти не видел. Мать второй раз лицезреет. Чужая она ему.
Женщина заплакала. - Нет у меня никого на свете. Тот был непутёвый, детей не хотел, а я родила. Этот пьянь, вон прогнала. Нет у меня никого, кроме них.
- Не понимаю я вас тогда, - уже спокойнее проговорила Варвара. - Чужие люди детей усыновляют.
- Да боюсь я, не проживу с ними. Гриша косится. Полюбит ли? Матерью не называет.
- Надо быть матерью, и полюбит, - отозвалась Зоя Петровна. - Дети всё чувствуют, всё понимают. Их не обманешь.
- Пошли, мам... - В дверях кабинета стоял Григорий. Когда он появился, никто не заметил. Мать не двигалась. Широко раскрытые глаза женщины смотрели на сына.
- Ма, пошли, - потянул за рукав растерявшуюся мать Гриша Горбоносов.
За два дня Варвара Алексеевна так привязалась к дому, к ребятам, что не хотелось уезжать. Но ехать надо - работа. Ребятишки проводили Варвару до подвесного моста через реку, пожелали благополучно доехать, приглашали опять в гости.
Переходя через мост, Варвара остановилась. Удивительное сооружение - подвесной пешеходный мост, даже не качается! Вдали плавно скользил по реке паром. Высокие лесистые берега, маленькие домики в зелени садов, ласковое солнце, высокое синее небо. Ни заводских труб, ни струйки чёрного дыма. Одна тишина летнего дня. А воздух? Хоть пей! Варвара вдохнула полной грудью: - Первозданная красота!
Так было вчера, так было веками. Веками ли? Взгляд серых глаз скользнул по высокой стеле вверх. В сорок третьем здесь шли ужасные бои. В одном только этом кургане захоронено более пятнадцати тысяч человек. - Варвару кто-то тронул за рукав:
- Володя, Антонов? Ты чего?
Стесняясь, Володя протянул Варваре листок бумаги, сложенный вчетверо. - Вот, посмотрите, сам написал. А это Юра Иванов просил передать.
Варвара развернула листок: «Дождик, дождик, лей быстрей. Ты водицы не жалей, совершай круговорот, поливай наш огород». «Из-за тучи серой солнышко встаёт. На берёзе белой соловей поёт». Когда Варвара кончила читать и подняла глаза, Володи не было. Он также незаметно исчез, как и появился. Варвара развернула другой листок: «Что за душа у вас такая, как будто Бог вас к нам прислал. Таких людей ни разу, как вас, я не видал. Работали вы много, на пенсию пора. Но чтоб душа такая у вас всегда была. Юра Иванов, 3-й класс».
- Откуда у него такие слова: «душа», «Бог», - размышляла Варвара, спускаясь с пешеходного моста по ступенькам на берег. - Неужто я такая старая, что даже дети разглядели! Вот не думала! Хотя... им виднее. - Варвара вздохнула.
- И мы с вами! - услышала Варвара издали тоненький звонкий детский голосок. По мосту шла черноголовая девчушка. Её вела за руку толстая, широкая, очень старая женщина.
- Таня? Куда это ты собралась? - Таня вся сияла. - Сама черноволосая, загорелая, а как светится! - подумала Варвара Алексеевна.
- Беру домой погостить. Одна она у меня, - сказала бабушка. - Сейчас и едем. Пока в гости, а там видно будет. Может быть, - она осеклась. Старушка и сама не знала, что будет там, понимая, что очень стара.
- Я думала, - продолжала Танина бабушка уже веселее, - они тут сироты печальные, худые. А они танцуют! Серединка, значит, сытая, раз краешки заиграли.
- Да не голодные мы! - засмеялась Таня. - Ты, бабушка, думаешь о детских домах, что до революции были. Нам о них рассказывала Мария Даниловна. А нам чего печалиться? Но домой хочется, - и Таня прижалась к бабушкиной морщинистой руке так, что та остановилась.
Свободное копирование
