День «циркового попугая»
Если бы меня спросили, какой день в этом году был у вас самым ярким и памятным, я бы, не задумываясь, ответила: «День «циркового попугая».
— Это что еще за день такой? — спросите вы. Да, он назывался по- другому, но в тот день я очень хорошо поняла того мальчика, что в рассказе Виктора Драгунского никак не мог сказать до конца фразу: «Папа у Васи силен в математике...»
А дело было так. Меня пригласили в жюри «посмотреть бальные танцы». Усомнившись в своих способностях судить бальные, все же согласилась: уж очень хотелось увидеть танцы с участием детских танцевальных пар. Приехав в Дом культуры, установила, что смотр будет проходить не здесь, а в цирке. Верная обещанию, опаздывая, примчалась. В цирке к началу торжества все было готово. За длинным столом сидело важное жюри, за отдельными столиками — судьи международного класса. Как оказалось, мне надо повыше, в отдельную ложу. Здесь уже сидела компания: одна женщина, чья-то мама, и пять накрахмаленных девочек. Нас представили публике. Меня отдельно как председателя.
— Председателя чего? — спросила я у мамы-соседки. Она пожала плечами: не то не поняла, не то не расслышала.
Начались выступления. И с удовольствием взирала с высоты на красивые, ярко одетые парочки, восхищалась отточенными движениями детей, занималась оценкой и была счастлива. Яркое цветное музыкальное зрелище полностью поглотило меня, усыпив бдительность.
И вдруг нам, то есть детскому жюри (оказывается мы — детское жюри?!) предложили высказаться. Ослепительные цирковые прожектора осветили маленькую ложу, в которой со счастливыми рожицами сидели мы. От такого света мои жюристки стали голубыми и засветились. Это меня так поразило, что я забыла встать. За барьером фотокорреспондент тихо сказал: «Надо!» И я поднялась. Но микрофон оказался на уровне половины моего тела, пришлось его выдергивать. А мы в это время все светились! Это выбило меня из колеи окончательно. А надо было говорить. «О чем?» — подумала я. За барьером снова возник корреспондент: «Говорите же!» И я заговорила.
— Танцевать — это прекрасно. Когда танцуют взрослые — это прекрасно. Когда танцуют дети — это вдвойне прекрасно!
— Ну! — подбадривал меня корреспондент. Я продолжала:
— Танцевать это прекрасно. Когда танцуют взрослые — это прекрасно. Когда танцуют дети — это вдвойне прекрасно.
— Дальше! — не унимался сиплым голосом корреспондент.
«Что дальше?» — подумала я опять. Цирковой прожектор продолжать ослепляюще сверлить нас своим лучом, изумительно высвечивая воротнички, банты и фартучки моих перепуганных жюристок.
— Вы не уберете эти голубые глаза? — спросила я тихо, но, как оказалось, на весь цирк. Глаза убрали.
— Ну?! — нетерпеливо терся фотокорреспондент своей кожаной курткой о нашу ложу. — Чего молчите?
— Отдыхаю, — зло прошептала я, отвернувшись от микрофона. — Чего отвлекаете?
Я села. Все громко зааплодировали, а фотокорреспондент прошипел: — А шары?
— Какие шары?
— Зеленые, что опустились из-под купола.
Действительно огромные зеленые шары висели над самым ковром, почти касаясь голов танцоров. И тогда я сказала:
— Танцевать — это прекрасно. Когда танцуют взрослые — это прекрасно. Когда танцуют дети — это вдвойне прекрасно. Возьмите, дети, шары. Они — ваши.
P.S.
Много лет спустя мне не раз приходилось сидеть в жюри, давать оценки на разных конкурсах, но свое первое выступление в качестве неподготовленного «циркового попугая» я не забуду до конца своих дней.
Свободное копирование
