Воспоминание о Неклюдовской дороге Кимрского района (1952 г.)
От окна, разорванная в клочья,
Темнота отброшена к углу,
Свет кидая яростно и точно,
Смотрит лампа сквозь сырую мглу.
Сонно вдруг гармоника вздохнула.
Тишина окутала село.
Под окном рябинушка всплакнула,
Гладит веткой мокрое стекло,
И стоит у самого порога,
Гроздьями тяжелыми дрожа.
Дальше путь, размытая дорога,
За кюветом — темная межа.
Под ногами чавкает противно,
В прелых листьях утонул сапог,
Под напором ледяного ливня
Спину горбит с непривычки стог.
***
На дорогах и пыльно, и солнечно,
В блеклых травах вдруг иней пророс!
Безмятежно шагает, безоблачно
Легкоградусный синий мороз.
Засверкали окошками лужицы —
Отражается солнышко в них!
Ветер в роще без устали кружится,
Напевая предзимний мотив.
Улетают, прощально курлыкая,
В поднебесье на юг журавли,
Смотрит вслед равнодушно-безликое
Побелевшее око земли.
1970-е гг.
Осенние листья
Их было много-много, не знающих покоя.
Они умели дружно, порывисто шуметь,
Они встречали грудью любую непогоду,
Но вот пора настала и листьям замереть.
Я слушала часами их осторожный шепот,
А осень холодила — предвестница разлук!
Они тянули в небо тонкие ладони,
Холодные ладони окоченевших рук.
И ветер осторожно повертывал их к солнцу,
Осеннему, уставшему от земных забот,
А время покрывало темнеющею бронзой
И уносило тайно в тетрадь стихов и нот.
1983 г.
Песня старого дуба
В лесу светло, прозрачно, грустно.
Не слышно песен дней певучих.
Близка зима. На ветках пусто.
Лишь старый дуб поет скрипуче:
— Не вороши изменой, осень!
Еще вернется бабье лето.
Смотри, какая в небе просинь!
Гляди, как солнце разодето!
Его живительные струи
Порой меня еще ласкают.
Мои слабеющие руки
Любви погасшей цену знают.
Но будет день — как наважденье!
Нальются ветви сладким соком,
И я взгляну зеленым оком
На чудный мир — весны рожденье!
В лесу светло, прозрачно, пусто.
Не слышно песен дней певучих.
А в тишине — послушай! — грустно
Замшелый дуб поет скрипуче.
1981 г.
Смотрит осень
Смотрит осень глазами туманными,
Журавлей провожая на юг,
Догорает в осиновом пламени
Медью кованный солнечный круг.
Но пока не побита морозами,
Позолота на каждом шагу.
А рябина румяными гроздьями
Полыхнет вдруг на белом снегу.
1980 г.
Раскидали клены листья золотые
Раскидали клены листья золотые,
Улетели птицы в дальние края,
Солнышко за речкой рано спать ложится.
Только мне не спится, зоренька моя.
Разметались в поле белые снежинки,
Бродит без дорожек вьюжная зима,
В голубых сосульках сладко спят дождинки,
Только мне не спится, мамочка моя.
Над ручьем студеным шепчутся березы,
Дремлет на припеке старая сосна.
Поняла я, мама: то не детства слезы,
Расцветает в сердце девичьем весна.
За селом зарделась гроздьями рябина.
Месяц ясноглазый хмурится порой.
Ты прости, родная, что ушла за речку
Тропочкой желанной, мама, не с тобой.
1974 г.
***
Дала им осень силу красоваться
В златом величье по законам братства.
Летит листва, а ветер их швыряет.
В полете гордо листья умирают.
Зимний сон
В блестящих платьицах
Изящные осинки,
В мороз им снится
Золотой закат,
На тонких веточках
Зеленые косынки,
И праздничный
От солнышка наряд.
Березкам снятся
Желтые сережки
И голубой безоблачный рассвет,
Дождей весенних
Тоненькие ножки,
Росы на листьях
Серебристый след.
И лишь сосна в бессоннице морозной
Печально смотрит в снеговую даль.
Рогатый месяц в палантине звездном,
Накинул ей на плечи тихо шаль.
1960 г.
Первые заморозки
Воронье кричит, не уставая,
Делит место на березе тонкой,
Ива приморожена — живая,
В наледи мостки речушки звонкой.
От рассвета к сумракам унылым
Путь короток. Небо в серой краске.
Поле в черных кустиках остыло,
Лес как в мрачной почерневшей маске.
Первый снег
Припадает снег к земле неслышно,
И скользит по гладким хрустким лужам.
То метель гулять, наверно, вышла!
То метет! То стелется! То кружит!
Все вокруг в снега принарядилось,
Все сравнялось — ни бугра, ни ямы.
Небо в пухлых тучах опустилось
На ворон, кричащих так картаво.
Хлопья снега в белой канители
Приглушили в сердце отклик звонкий,
И, ликуя, кружатся метели
Над родной заснеженной сторонкой.
Виновата пурга
Замолчали, замолкли речушки,
Затеряли в снегу берега,
Запевают тихонько подружки,
А за окнами пляшет пурга.
Побуянит пурга, притомится,
И затихнет у старых ворот,
Ветер ставенькой в окна стучится,
А мне кажется — милый зовет.
Вы, подружки, меня не судите,
Я к рябине заветной пойду,
Полушалок на мне завяжите,
И не ставьте любовь мне в вину.
Кружит, вьюжит пурга, не пускает,
Стонут сосны, морозно звеня.
Одиноко рябина встречает.
Нет, не любит он сильно, как я.
Затерялись под снегом речушки,
Всюду только снега да снега.
Не судите парнишку, подружки,
Виновата, наверно, пурга.
Не вините парнишку, подружки!
Виновата лишь только пурга.
1979 г.
Зимние стихи
Кружева развесив по ветвям берез,
В пляс пустился дедушка — озорной Мороз!
Пляшет, веселится, по сучкам стучит:
— Эх, зима! Попляшешь? — А зима молчит.
Видно, приустала зимушка скакать.
Говорит: «Устала. Мне бы подремать.
Пышным одеялом ты меня прикрой,
Белым покрывалом с головой накрой!
И плащом неколким! Чтоб с боков не дуло», —
Так зима сказала и, зевнув, уснула.
Свободное копирование
