О женщинах во власти и руководстве - 1

Глава 28. О ЖЕНЩИНАХ ВО ВЛАСТИ И РУКОВОДСТВЕ

О женщинах во власти можно говорить много и долго. Но боюсь, что не всем это понравится. Иногда прямо на глазах трансформируется человек в зависимости от того, в какой приемной оказался. Одни делаются улитками, другие — комарами. Третьи мало видоизменяются.

Не зная тонкостей работы и зависимости от вышестоящего руководителя, у меня частично возникало такое мнение о тех, кто находится рядом с властью. Пусть это будут единичные, слава богу, образы, но я все-таки попробую воспроизвести.

Женщин, выживающих при меняющейся власти, я почему-то представляю деревьями эвкалиптами. Живут долго, сбрасывают листву, даже кору, источая озоновый аромат, и снова, когда наступает новый период в жизни, то есть смена руководства, зеленеют. Не всем это удается. Порой новые поселенцы рубят деревья под корень. Но сохранившиеся эвкалиптоподобные, как правило, на своем гладком стволе не имеют ни сучка, за который можно случайно зацепиться. Все скользящее, натуральное. Ни да ни нет! Сплошное ласковое скольжение слов со всеми многими согласными, без твердых знаков и шипящих звуков. Женщины, стоящие на ступеньку ниже своего очередного босса. Но какие они в жизни в общении с подчиненными? Это — индивидуально. Трудно с такими что-то нормально решить. Все утопает в словах, обещаниях, но подобно синтепону, готовому в нужный момент вытолкнуть с видимой упругой легкостью. Кто вы? Зинаиды, Надежды, Жанны, Юлии, Оксаны, Нины? Как вас занесло во власть? Вы — мягкошейные, со скрытой пружиной и жесткой амортизацией, вертящие надутыми головами-шарами своих шефов? Татьяны, Валентины, Ольги, Марины? Но самые опасные — те дамы, у которых много «мани», много материальной власти, много в голове серого, не очищенного воспитанием, вещества.

— Да прекратите перечислять наши имена! Иначе будет нехорошо! — слышу их внутренний крик.

— Что нехорошо? — спрашиваю мысленно.

— Все будет нехорошо.

— А чего мне бояться? С пенсии не снимут: «по секрету всему свету» пусть вновь повторю: «Устами младенца глаголет истина». Так что привет дамам во власти и около нее! Вертите своими прелестными подкрашенными головками. Но не держите на меня зла.

Заканчивая писать эту часть главы, я сильно призадумалась. Почему возникли эти строки? Почему вылезло черное пятно наружу? Наверное, потому, что меня в жизни не раз обижали, обходили вниманием, не помогали в трудные минуты, а я все время смотрела на жизнь через розовые очки, стремилась к совершенству, которого, оказывается, нет. Впервые эти очки с меня сняла работа с людьми, лишенными прав по суду, научившая более здраво оценивать жизнь и окружающих меня людей. И тогда я задала сама себе вопрос: «А не обижала ли я других?»

Короткое покаяние... 

На днях, подписывая книгу «Старые дневники и пожелтевшие фотографии» Анне, начала со слов «Милая Аннушка...» Ну и что? Она всю ночь звонила с претензией, что я для нее только «милая Аннушка»? И только? И не более? Ей в Москве, наверное, хотелось показать, что она значила как редактор и журналист для Твери. Хочу сказать, пусть с опозданием, но пошире на странице книги: «Вы для меня, Анна, не только Аннушка! А более чем! Я умею ценить добро, но зачастую делаю это молча, любимых обожаемых людей люблю без слов. Я также молча люблю своих детей, внуков, зятьев. Слава богу, они это понимают и не обижаются, потому что знают меня.