Печать не может молчать - 1

Глава 24. ПЕЧАТЬ НЕ МОЖЕТ МОЛЧАТЬ 

Мелкая монета  

Если батон в переводе с французского на русский язык означает «палка», то слово «газета» с итальянского означает «мелкая монета». Оттого, что стоили мало? Или из-за чего-то другого? Может быть, и мелкая для того, кто пишет толстые романы, которые и стоят дорого. Наши газеты и по формату, и по разночтивости не такие уж и мелкие. Встречаются иногда статеечки девиц-журналисточек-скороспелочек, пишущих так, что начинают удивлять факты собственной биографии. А коль назлили, настропалили, то на листе бумажно-газетном, как на кресте, приколотят несуществующими фактами и неведомо откуда высосанными фразами. Все дозволено. Никакого удержу! В общем, образно мыслят согласно заданию того, уши которого между строчек торчат как у крысенка. Относительно меня была публикация по злобе. Бог — судья! Ему и слава, что нечасто допускает грешных к печатному престолу. Я не буду осуждать современное состояние печати, полоскать страницы «желтой» прессы, лишь скажу: раньше этого не допускали контролирующие органы. И правильно делали. Журналисты со всей ответственностью относились к написанию статей, взвешивали каждую фразу. А то, ишь, распоясались. Но хватит об этом. Кому что надо, найдет в подшивках, которые хранятся в библиотеках в отделах краеведения.

В сравнительно недалеком прошлом газет было немного. Основной центральной областной считалась «Калининская правда», затем она стала называться «Тверской жизнью» без слова «правда». Тематика газеты была разнообразной, интересной, даже имела литературные страницы. Доступна для публикации как тех, кто уже основательно и профессионально пишет, так и для тех, для кого она становилась стартовой литературной площадкой. Это было замечательно для многих, а для меня в частности. Впервые были напечатаны стихи «Почему заяц окосел». Даже появилась рубрика «Для вас, дети, строки эти». Благодаря публикациям я приобрела писательский опыт и уверенность.

Молодежной газетой была «Смена». Трудились там журналисты более молодые, чем в «Калининской правде», жизнерадостные, даже озорные, разные по характеру, стилю письма, но отличные профессионалы. С ними было легко и творчески вдохновенно работать.

Я, не совсем юная мать двоих детей, забегала «на огонек». В редакции дым коромыслом — курят. Из чашек «чаек» попивают, от посетителей маскировка. Не пьяна, а уже пьяна от общения совсем с другой средой, чем учительская, а еще от людского внимания. В газете были впервые опубликованы мои стихи: «Веснушки», «В тени мороз». О «сменовцах» можно много и долго рассказывать. А все-таки немного расскажу. Писать о статьях или ссылаться на них — уже прескучно. «Иных уж нет, а те — далече», другие, возможно, стареют в столице нашей Родины в Москве.

Газетчики — они разные  

Мария Аввакумова впервые вошла в мою жизнь вместе с журналистским эпизодом. Совместная поездка на выступление куда-то в район. Возвращаемся. Ночь. Проселочная дорога. С нами в машине еще одна журналистка, позднее она уехала работать в Москву, и Ваня. Все — «сменовцы». Поперек дороги, слева, на земле кто-то лежит. Я кричу: «Остановитесь!» В салоне — молчание. Машина мчится дальше. Я говорю: «Лежал человек». Будущая москвичка спокойно отвечает: «Показалось». Едем. Справа за деревьями пламя. Что-то горит. «Пожар! Остановитесь!» В салоне молчание. «Может быть, нужна помощь?» Та же журналистка так же спокойно говорит: «Показалось! Это — закат!»

Я до сих пор не поняла, что это было. Труп, пламя? Или сваленное бревно и закат? Опытным журналистам в таких дорожных делах виднее. Наверное, это были бревно и пылающее закатное небо.