Когда молчит поэт в неволе, бедней становится народ - 1

Глава 22. КОГДА МОЛЧИТ ПОЭТ В НЕВОЛЕ, БЕДНЕЙ СТАНОВИТСЯ НАРОД

«Народ и партия — едины» — это лозунг. Он призывает народ думать и поступать так, как думает и поступает партия. Приемлем ли этот лозунг в наше время? Когда партий много, а народ один? Что же такое партия? Сообщество людей по взглядам и устремлениям. Я задаю себе разные вопросы, в частности, и такой: заложены ли во мне азы партийности? Знаю, что заложены, но расположены во мне каким-то образом по другому принципу!

Кто же такие коммунисты? 

Моя партийность была генетически заложена от рождения. Отец, латыш Рейнгольд Янович Лагздынь 1895 года рождения (потомственная фамилия Лакздинш), призванный из города Риги, служил на линкоре «Марат» Балтийского флота. Когда началась Великая Октябрьская социалистическая революция, всех моряков сразу, целой судовой командой, принимали в партию. Группа моряков была направлена на сбор продовольствия. Видимо, тогда отец и попал в плен к белогвардейцам. У пленных дознавались: откуда они, какова их цель присутствия на суше. Моряки молчали, их поставили к стенке, но расстрелять не успели. Налетела красная конница. Так отец избежал неминуемой смерти.

Мои предки 

Во флоте наш будущий отец служил вместе с маминым братом из Белоруссии Ефимом Константиновичем Бородиновским (1896 года рождения). После демобилизации в Ригу не вернулся. Почему? Да кто теперь ответит. Морякам выделили квартиры. Ефим к этому времени женился на Марии Герасимовне Корзовой, имел квартиру на Прядильной улице в доме №20. С ними отец временно и проживал. Когда ему предложили квартиру на Невском, он отказался и попросил дать площадь в том же доме, где жил Ефим. «В рабочем квартале сподручнее, — говорил отец, — чем на Невском-буржуйском». Рейнгольд Лагздынь познакомился с сестрой Ефима — Февронией Константиновной Бородиновской, нашей будущей мамой, жившей в Белоруссии в Витебском уезде в местечке с именем Улла. Так нам с братом Феликсом суждено было стать жителями этого большого мрачного на вид дома, в котором двор похож на узкий глубокий колодец. Наш адрес: улица Прядильная, дом №20, квартира 50. Рядом с нашей квартирой живет семья китайцев. Под нами — молодой сосед, он пугает, рассказывая страшные сказки.

Мой брат Феликс Рейнгольдович Лагздынь (1928 года рождения), когда стал взрослым, а Латвия — нашей республикой, пытался разыскать отцовские корни. Нашел сослуживца отца по фамилии Берзе, затем мужа сестры отца, который ранее служил в полиции. Сестру предположительно звали Гайдой. Она была замужем, но рано, в возрасте восемнадцати лет, умерла от тифа. Родственник был настолько стар, что ничего не помнил, даже имени своей далекой юной супруги.

При моем рождении отец настоял на имени Гайда, мама хотела назвать Зоей. Имя «Зоя» я взяла при крещении в Твери в 2003 году, так как латышского в церковных книгах не значилось. Однажды на день рождения отца мама заказала по фотокарточке портрет папиной сестры. Говорили, что я очень на нее похожа, даже с такой же родинкой на щеке. Про родного папиного брата Арвида Яновича Лагздыня Феликс ничего не узнал. Возникло предположение, что семья Лагздынь жила в рабочем районе Риги. Из разговоров отца известно, что во время Гражданской войны семья находилась на территории России и что моя латышская бабушка была крупной и тучной.

О родственниках с маминой стороны известно тоже мало. Мамин отец Константин Парфенович Бородиновский (1856-1926) был в семье последним, девятым, ребенком. Купцы часто приглашали его в качестве оценщика леса. Глянет дед, поведет глазом и скажет, сколько кубов леса будет, сколько можно изготовить пиломатериала. Выпивал с купцами многовато, страдал язвой желудка. Была у нас подслеповатая маленькая карточка. На фотографии коренастый мужичок, нос широк. На маминого отца похожи моя младшая дочь Тамара и дочери другого сына — Варфоломея Константиновича Бородиновского — Валентина и Раиса Варфоломеевны.

Моя белорусская бабушка Елена Харитоновна Ряпушева (1863 года рождения) умерла 20.09.1923 г. во сне. Больше ничего о ней неизвестно, кроме того, что она была из многодетной семьи. Судя по одежде моей мамы на фотоснимке, видно, что воспитание не было чисто деревенским.

Составляя свою родословную, столкнулась с таким фактом. Мои белорусские дядьки, судя по датам рождения, — не ранние дети. Мамин брат Ефим Константинович — с 1896 года, другой, Варфоломей Константинович, предположительно с 1900-1901 года, а когда родилась моя мама в 1903 году (умерла 12.12.1996 г.), бабушке Елене было 40 лет, а дедушке Константину — 47 лет. Был еще кто-то, но умер в 1908 году. Почему такие поздние дети? Где были мои предки в более молодом возрасте? Как узнать, у кого спросить? И мамы нет. Вот наша безалаберность, потому призываю всех, пока живы родители, не терять времени. Потомки не простят, если мы этого не сделаем.