Создание своего театра - 2

И загремел оркестр стозвонный! 

Несмотря на трудности, я не отказывалась от идеи создания театра и делала все возможное и невозможное для этого. Заходила в школы, разговаривала с учителями, с ребятами. Особенно активными оказались шестиклассники школы №27, что на улице Орджоникидзе недалеко от торгового центра. Впоследствии большая группа этих ребят так и росла с шестого по одиннадцатый классы вместе с трудностями и успехами театра. Секрет сохранения первого состава актеров в том, что они вместе учились, рядом жили, а местом обитания стал прекрасный Дворец культуры профсоюзов.

Рассказано по случаю... 

Идею по созданию своего детского театрального коллектива приветствовала директор Дворца (тогда еще народного дома творчества) Людмила Петровна Петухова, по мужу Коклюшкина. Вместе с Максимом Коклюшкиным они учились в вечерней школе №5 при комбинате «Искож», где я преподавала химию. Их сын Павел короткое время был режиссером у меня в театре, затем работал на разных постах. В последние годы — в областном комитете по делам культуры. Сейчас он директор училища культуры имени Н.А. Львова.

Во Дворце культуры профсоюзов года два мы не имели самостоятельного помещения для занятий, как говорят, своего угла. Поэтому я часто ходила по дворцу с кипой бумаг в руках — с текстами сценария. Спектакль «Супер-купер, прим-грим» был мной написан совместно с композитором Юрием Штуко. Об оплате нашего авторства разговора не заходило. При занятости Юрия Петровича я буквально теребила его. Он проигрывал фрагменты фрагменты спектакля на фортепиано, я записывала звучание музыки будущих арий, дуэтов, хоровых произведений на магнитофон. С музыкантами занимались разучиванием партий. Многих вокалистов мы еще не вырастили. Поэтому, к примеру, арию Яги озвучила солистка филармонии Люсия Максимовна Петровская, впоследствии наш друг и соратник на многие годы. Арию Лешего также пел ныне покойный солист филармонии Александр Годун. До сих пор они звучат в записях на кассете. Чтобы записать их голоса, мне приходилось приглашать их в ДК профтехобразования, который тогда располагался на набережной Афанасия Никитина, рядом с его памятником, там, где сейчас находится часть Художественного училища имени А.Г. Венецианова, которым руководит замечательная Наталья Георгиевна Сиротина.

А вот с записью арии Гусеницы было намного труднее, особенно припева. На «голос» была приглашена Ганга Баталова. Приходилось это делать рано утром, пока не проснулся ее цыганский темперамент, иначе в танце гусенички не успевали, согласно пению, превратиться в клубок вокруг своей главной гусеницы, которую танцевала Елена Ахметова! Как она красива была в танце!

Во дворце, кроме нас, было много других коллективов, но детских два — наш театр и цыганский, им руководила Людмила Коклюшкина. Поэтому — не специально, а подсознательно — тормозила процветание нашего театра, стараясь показать свой коллектив, не пропагандируя наш. Реклама была слаба. Кабы не мои усилия... Вот сейчас бы с моим опытом и волей к победе!

В свой театр я принимала всех желающих, придерживаясь теории: все дети, если не больны, талантливы. Мы не отказывались ни от какой помощи в пошиве костюмов, изготовления масок, реквизита. А помощь эта была неоценима. Об этом можно долго говорить и писать.

После двух лет скитаний по коридорам нам наконец выделили комнату за сценой. Но размещаться в ней было очень сложно. Коллектив состоял почти из ста участников. К нам приходили дети, мы брали всех. Обучение было бесплатным, выступления, между прочим, на протяжении двадцати лет были тоже бесплатными. Этого я придерживалась до последней минуты руководства театром, что давало возможность всем детям заниматься театральным искусством. В то же время создавало и большие трудности. Нередко сквозняк детского легкомыслия, или родителям надоедало водить младших на репетиции, выносил из коллектива ребят, на которых было потрачено много сил. Но все равно основной костяк у нас был крепким. За двадцать лет работы театра сменилось только пять составов. Ребята просто вырастали и шли учиться дальше. Их уход был болезненным и для них, и для меня. Многие после окончания школы продолжали участвовать в театральных постановках, и даже перемещение театра в другие районы города не становилось для них препятствием. Тем самым сохранялся спектакль, концертная программа, но особенно рисунок групповых танцев-разминок, танцев для театральных шоу.

Наличие большого количества актеров, чтобы каждый ребенок чувствовал свою нужность в коллективе, побуждало меня при написании спектаклей создавать большое число ролей и массовых сцен. Позднее, когда заходил вопрос о постановке моих спектаклей профессиональными театрами, то они оказывались неподъемными, где в основном играют 5-6 актеров. Решая вопрос о занятости детей в театральных действиях, мне приходилось часто ставить в год не один, а два спектакля, создавать несколько сценариев для концертных программ и еще создать литературный театр. Так возник детский творческий центр, в состав которого позднее вошло и детское литобъединение «Курочка Ряба». Параллельно со спектаклями проходили литературные вечера с театрализацией, с использованием музыкальных, танцевальных и певческих фрагментов. В дальнейшем это привело к созданию мюзиклов. А однажды я стала «матерью» и второго театра — «подкидыша» — «Тверских колокольчиков».

Рассказ по случаю... 

Звенят «Тверские колокольчики»

История этого малого театра такова. Ко мне обратилась Екатерина Нечаева, живущая в микрорайоне «Южный». Работая музыкальным руководителем, она создавала группу поющих детей из детсадовских в возрасте 6-7-8 лет. Коллектив состоял из девяти человек, но не было репертуара. Тексты песен были мной написаны, положены на музыку руководительницей. Затем зашел разговор о выступлении коллектива. Потребовалась сценическая одежда. Я опять помогла. Архитектурное объединение «Тверьархпроект» выделило средства, на которые мной были заказаны в детском ателье костюмы, в областной типографии — пригласительные билеты и афиши.

И вдруг Е. Нечаева заявляет, что по семейным обстоятельствам отстраняется от работы с коллективом. У меня до сих пор не укладывается в сознании: как можно создать коллектив и его бросить? Да на того, кто помогал? А обязательства перед архитекторами? Шьются костюмы для выступлений, я хожу с ребятами на примерки в ателье. При содействии главного благотворительного руководителя Валерия Ованесовича Тарасьянца в клубе «Октябрь», что у вокзала, коллектив Миши Саламова пишет фонограммы девяти песен. Мне отступать было некуда. Да и не могла я бросить детей с их родителями на полпути. И я забираю театр из квартиры Нечаевой к себе во Дворец культуры профсоюзов, нахожу полставки для молодого хореографа Светланы Жуковой и довожу малый театр до съемок на телевидении. Девять «шпонок», как я их называла, в возрасте 6-8 лет, доказывают мою теорию: ребенок может все сразу — петь, танцевать и играть. И зазвенели «Тверские колокольчики». Так два театра легли на мои плечи. Только у меня началось истощение нервной системы.

Иметь на руках два театра, а сбоку работающую на себя, по своей программе, хореографа Ахметову и приходящих на время полустаночников — музыкантов и режиссеров? Вот такова обратная сторона моего известного театра. Пишу и удивляюсь: как я могла при такой нагрузке еще и спектакли писать? И выезжать на гастроли? Воистину, «зашоренная лошадка».

Чтобы детский коллектив был прочным, надо самому гореть, зажигать примером. А еще я обращала внимание на то, где ребенок проживает. Особенно это важно в наше время. Детский центр должен базироваться рядом с жильем. К примеру, Дворец творчества детей и молодежи. Обучение в кружках вроде бесплатное. Но все ли дети могут сами туда приезжать? Нужны свободные мамы и бабушки. А занятость в учебе? А темное время суток? И проезд нынче дорог. Да и костюмы для артиста родители должны сшить или заказать. Это не всем по карману, особенно для малоимущих семей. Вот вам и бесплатное эстетическое воспитание! Выходит, что опять же не для всех. А где остальные ребята в свободное время? Бегают вокруг домов? Хорошо, что появились игровые площадки. Но на них в основном мамы с малышами. В школах есть кружки, но они, как правило, платные и больше для физического развития: гимнастика, боевые искусства. В городе почти не стало школьных театров, а так себе — временные группировочки. Если поют, то хором и по программе. Это не всегда детям интересно. Нет литературных детских объединений, нет конкурса чтецов, певцов. На фестивалях детского творчества — одни танцы! Это хорошо, но для ребенка этого недостаточно. Мы говорим много, а на самом деле делаем мало. Что погубило мой театр в конце жизни второго десятилетия? Сократили, считай, убрали, часы дополнительного образования. Такое впечатление, что и общество, и государство против эстетического развития общей массы ребят! Несколько лет я работала одна на четверть ставки учителя высшей категории. А какой музыкальный театр может работать без музыканта и хореографа? Хороших хореографов по театральной пластике, кстати, мало, да и те разбежались по платным кружкам. Я не могла бросить коллектив, пока пятый состав не вырос и не пошел учиться дальше.

А Москва все шлет и шлет нам приглашения для участия в российских фестивалях, где наш театр, трижды выезжая, становился лауреатом в номинации «Экология. Творчество. Дети».