Автографы ЕВГЕНИЯ ИВАНОВИЧА БОРИСОВА мне очень дороги. Они были искренни, доброжелательны, не испорчены властью. На них можно и библиографию прозаика проследить, и отношение к собратьям по перу. Умный, отзывчивый, незлопамятный — этими замечательными качествами он обладает сполна, кабы только не было под боком Н. Хониной. (У актеров, видно, всегда заморочки, а в тверских актрисах всю жизнь быть — несладко.) Умеющий к тому же незаметно, тактично использовать свое положение с пользой, и большой, не только для себя, но и для организации. За последние годы, я заметила, появилось (он думает, этого никто не видит и не знает) большое само-себя-любие. Ничего не сказав, может только хмыкнуть и бросить этим самым тень на авторитет другого. Мы, писатели, не можем ему простить и того, что бросил организацию в трудную минуту. Не стало выгодно, вот и оставил, а в то же время получил еще одно денежное звание. Да, чему удивляться! Верно, мало знали своих руководителей. Кто первый побежал класть партийный билет и отрекаться от партии, за счет которой жили и росли? Эти наши руководители: Борисов и Гевелинг.
1974 год. Я еще не член СП. Через год выйдет в издательстве «Детская литература» моя первая книга «Весенняя песенка», но не при участии нашего творческого союза. В Москву отослала рукопись учительница начальной школы Зинаида Якубова, с которой мы работали в школе. Оттуда позвонили: «Почему не приезжаете? В 1975 году выходит из печати ваша книга».
Тогда из издательства «Детская литература» начиналась моя дорога в писатели. Это долгий, трагичный по событиям в жизни, путь. Он сопровождался не только счастливыми полетами, но и смертельными виражами в здоровье, в судьбоносных событиях. Спасибо хобби. Хобби спасало.
Итак, 1974 год. Евгений Борисов, «Теплые звезды»: «Дорогая Гайда! От автора «первокнижника» с самыми добрыми пожеланиями. В одном из них — поскорее оказаться в том же качестве — «Первокнижницы». 5 мая 74. Евгений Борисов».
Жаль, что время так меняет людей. Я еще думаю: не меняет, а выпячивает то, что было сокрыто.
1979 г. — «Иду искать»: «Гайда, на добрую память, с пожеланиями самыми сердечными». «Медовые пряники»: «Гайда, прими эти пряники как скромный подарок на старый Новый год. С любовью и добрыми пожеланиями. 14.01.1981 г.»
В мое литературное сообщество ВАЛЕРИЙ МАКСИМОВИЧ ТОКАРЕВ вошел двойственным человеком. Помню его молодым, неоперившимся птенцом, совместную поездку куда-то в глубинку на выступление. Общаясь в рейсовом автобусе, я поняла, что он уважительно относится ко мне как к более старшему по возрасту и по писательской деятельности человеку. И помню Токарева затем уже зрелого, достигшего материального благополучия, умеющего делать деньги, но растерявшего то, что было в нем. Мое отношение к нему стало еще более негативным, когда я узнала, что он оставил жену и двоих сыновей в частном неблагоустроенном доме. Может, это случилось со мной потому, что и у меня была трагедия? Одна с двумя дочерьми-школьницами третьего и девятого классов? Токарев писал стихи-поделки по событиям. Однажды, встретив меня, когда я шла от Елены Михайловны, вдруг остановился и зло сказал:
— Вечно вы у меня на дороге!
Почему? На какой дороге? Правда, в отличие от него, я не пресмыкалась перед нашими руководителями. Но ко мне все относились ровно. Я только что пошла в гору по умножению количества изданных книг. Хотя в жизни я ничего не форсировала и не форсирую до сих пор. Все мои дела, если есть бог и видит мой ангел-хранитель, только судьбоносны. Движение верное, но медленное.
Сейчас Валера — спокойный, уравновешенный, знающий себе цену человек, не теряет связи с сыновьями. Хвори да возраст, видимо, приводят к этому. Но воспоминания меня не отпускают. На одном из выборов писательского бюро я предлагала расширить его за счет Л. Нечаева и еще кого-то. За моей спиной Валера убедил Гевелинга в том, что я пыталась настроить писателей на изменение состава руководства. Потому и возникла временная напряженность между Александром Феодосьевичем Гевелингом и мной. Оказывается, мужчины иногда ведут себя, я бы сказала как, но лучше промолчу.
Однако в подаренной книге «Послевоенные яблоки» Валерия Максимовича подпись такова: «Гайде Рейнгольдовне с пожеланием выпустить еще десятка три талантливых книг. Будьте счастливы. 24.10.79 Вышедшую из печати в 1986 году книгу подписывает: «Дорогой Гайде Рейн. — сердечно, с пожеланием счастья. И — спасибо! В. Токарев». За что спасибо? Или это дежурные фразы или признание своей неправоты в содеянном? Чужая душа — потемки.
Свободное копирование
