Писатели и их автографы
С каждым днем усиливается ощущение потери жизненного времени. Надо сказать, что и чувство времени тоже изменилось. Теперь уже неопровержимо доказано, что меняется климат, сдвигаются полюса Земли. Но я давно чувствую и другое. Пусть так же восходит солнце, так же оно опускается за горизонт. Но происходит это с большей скоростью. Говорят, люди стали дольше жить. А мне кажется, не дольше, просто быстрее по времени протекает год. Может, это от быстротечной жизни города? С большой загруженностью, когда забываешь: сколько времени? Но ведь то же самое происходит со мной вне города на отдыхе!
А как время летит, когда сидишь за письменным столом! Было утро, глянул — уже обед. И вечер подкатил. Если бы не позывы желудка, не было бы ощущения прожитых часов.
Ощущая стремительность потери жизненного времени, решаюсь еще раз просмотреть книги в домашней библиотеке. Те, что вроде мне уже не нужны, особенно детские, передать тем, кому они нужнее. Снимаю с полок, углубляюсь в чтение. Меня особенно взволновали книги с дарственными надписями от живших и живущих авторов. События, встречи, история каждого автографа, воспоминания захватывают меня. Решаю: пусть эти короткие надписи на подаренных книгах воскреснут на страницах автобиографической рукописи вместе с именами писателей и их книгами.
Старейший тверской писатель ПЕТР ПЕТРОВИЧ ДУДОЧКИН, суховатый, подтянутый, умеренный в оценках, неторопливо, солидно периодически прогуливающийся по улице Советской. И всегда встречаешь его в обществе кого-то. Квартира писателя находилась на Свободном переулке, напротив горсада, рядом с библиотекой имени Горького. Жена — страховой агент, сын, дочь замужем, живет в Москве. Маленькая квартирка из двух комнат. Мог бы иметь другую жилплощадь. Тогда государство занималось этими вопросами, точнее, Литфонд СП СССР, выделяя из бюджета деньги на строительство квартир для писателей. Но Петр Петрович отказывался — не хотел менять место, удобное для него. Мы, писатели, ведь эгоисты! Чаще — надомники-одиночки. Судя по количеству написанных и напечатанных книг, доход был невелик, видимо, жил на средства, которые зарабатывала жена. Знакомство с Петром Дудочкиным было непродолжительным, уличным, как и краткие разговоры. Я только вставала на писательский путь и не предвидела, какой будет эта тропа от письменного стола до книжного прилавка и библиотечной полки.
Мне были подарены книги: «Бельские новеллы» (1967 г.), «Необычное в обычном» (издательство «Просвещение», 1967 г.) с автографом для моей младшей дочери: «Тамаре Вахровой, хорошей девочке, с пожеланием быть всегда хорошей. С днем рождения! Петр Дудочкин. 13 сентября 1968 г.»
Подпись в подаренной 12 марта 1980 г. книге «Ее судьба» (издательство «Московский рабочий», 1971 г.) гласит: «Г.Р. Лагздынь. Дорогая
Гайда! Я рад, что сбылось мое желание: ты пишешь для детей, и хорошо». В издательстве «Правда» (М., 1966 г.) в «Библиотечке «Крокодила» в маленькой книжонке «Горсть крапивы» чувствовался бойцовский дух этого писателя. Я ему симпатизировала, он мне тоже.
НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ ПОПОВ встретил мой приход в литературу чуть враждебно. Этому способствовали его жена и мои успехи в песенном жанре. Песни на мои стихи в то время исполнялись многими коллективами. Кстати, я начинала свое песенное творчество в работе с хором вневедомственной сторожевой охраны города Калинина. Руководил им участник ВОВ, инвалид, композитор-самоучка Анатолий Рощин. В хоре пела моя мама Феврония Константиновна Бородиновская. Это были трудные годы в моей жизни — одна, с двумя детьми, с маленькой зарплатой учительницы, преподавательская работа в Учреждении ОН-55/1, работа с осужденными, лишенными прав по суду. Н. Попов тоже писал тексты для песен, но мои исполнялись чаще, а однажды на концертном фестивале, который проходил в драматическом театре, в программке вместо Попова впечатали Лагздынь. Жена его Зинаида негодовала. Позднее я поняла, что писатели очень ревностно относятся к собратьям по перу, особенно если их жанры совпадают. Но в книге, подаренной мне в 1980 году, когда я уже была принята в члены СП СССР, появился такой автограф: «Гайде Рейнгольдовне с пожеланием новых творческих удач на благо младших и старших читателей. Н. Попов. 12 марта 1980 г., г. Калинин (быв. Тверь)». Страсти улеглись. Я определила свое основное направление творчества: ушла с пути песенного творчества, но, как оказалось потом, совсем не навсегда, ушла из взрослых стихов в детскую литературу. Жить мне стало в Твери спокойнее: у меня была своя ниша, в которую никто не мог, да и не стремился, попасть, так как пишущих для детей не считали писателями.
Свободное копирование
