1941-й год и война с Гитлером - 2

Когда началась война, мы получили большой заказ на изготовление носилок. Производство носилок мы разделили между несколькими артелями, и нужно было каждый день подавать данные о готовой продукции. Еще до начала войны наш трест подвергся новой реорганизации, нас поместили в помещение старого ГУМА, который находился в непосредственной близости от ЦК. Заведующего плановым отделом, бывшего священника, призвали в армию, а также и начальника управления. Новый начальник назначил заведующим отдела меня. От его секретарши я узнал, что когда я отправлял отчет о произведенной продукции руководству треста, он всегда исправлял цифры и докладывал о том, что произведено больше продукции, чем на самом деле. В один прекрасный день прямо ко мне пришел полковник из министерства обороны, и когда он спросил, сколько имеется готовых носилок, я сообщил ему настоящую цифру. На это он возмущенно сказа:

 - Как это может быть? Ведь ваш начальник уже четыре дня назад сообщил мне гораздо больше.

 По счастью начальника не было на месте и разбирательство пришлось отложить. Я категорически заявил руководителю треста, что я не буду докладывать фальшивые цифры, потому что это не имеет никакого смысла. А когда идет война, на этом очень легко погореть. Этого директора однажды уже приговорили к расстрелу в 1937-38 году, и все же он опять начал подобную игру. Мы договорились, что он будет подавать отчеты без моей подписи и визы, но он пообещал, что постепенно вернется к правильным цифрам. У меня уже был пример того, чем кончаются подобные ложные отчеты. Сосед Шурека был начальником планового отдела одного авиационного завода. В их комнате довольно часто, по крайней мере каждую субботу, устраивались гулянки. Жена его тоже работала. Она была продавщицей в одном из спецмагазинов ГПУ. Вдруг - это было еще в 1936 году - вечеринки прекратились. Оказалось, что этот начальник планового отдела постоянно подавал неправильные данные о производстве самолетов, и за это выдавали большие премии. По этому делу приговорили к высшей мере сразу 16 начальников, и они были расстреляны. После таких случаев я, естественно, не мог пойти на то, чтобы давать неправильные сведения, что и до этого никогда не делал.