Летом 1940 года я отдыхал в Сухуми. Я не раз был в Крыму, и это лето хотел провести на Кавказе. От московских венгров я узнал, что на Кавказе живет один венгерский эмигрант Янош Рети, у которого там есть свой дом, поэтому ему не трудно будет помочь мне с квартирой. Сухуми также находится на берегу Черного моря, но уже в тропическом поясе, климат там существенно отличается от крымского. Через несколько дней после приезда я из гостиницы пошел к Рети, который жил не в самом Сухуми, а на склоне одного из холмов, окружавших город, где у него действительно был собственный дом. Этот дом он получил, потому что из-за астмы он вынужден был уехать из Москвы, и за свою двухкомнатную квартиру в Сухуми получил дом и довольно большой земельный участок к нему. К тому времени большую часть земли у него отобрали и присоединил к колхозу, а ему оставили небольшой сад около дома. Вокруг Сухуми нет больших полей. Это гористая местность. Здесь выращивают в основном табак и фрукты. Сухумский виноград даже сравнить нельзя с крымским. Яблоки тоже хуже, чем сладкие, продолговатые и весьма ароматные крымские. Но груши, персики и инжир первосортные и гораздо лучше, чем в Крыму. В окрестностях Сухуми есть одно фруктовое дерево, как говорят японского происхождения, которое называется хурма. Я попробовал этот плод еще в Москве, где он был такой вяжущий, что его можно было съесть, только обварив кипятком. Плоды хурмы желтого цвета, с очень тонкой кожей, очень сочные. Когда я сорвал зрелую хурму с дерева, то она оказалась чрезвычайно ароматной и вкусной. Просто нельзя было даже сравнить с той хурмой, которую привозили в Москву. Хурму в зрелом виде нельзя перевозить, поэтому ее привозили в Москву еще зеленой.
Дом Рети состоял из двух комнат, одной побольше, в которой жил он сам с женой, и другой поменьше, куда на один месяц переехал я. Растительность Сухуми отчасти тропическая. Перед домами растут пальмы и другие растения с огромными листьями. Там есть дерево, которое, если не ошибаюсь, называется эвкалипт, которые сажают в болотистой местности, так как несколько таких деревьев могут осушить целое болото. Само дерево достигает огромной высоты. Однако с питьевой водой дело обстоит плохо. Многие дома построены так, чтобы дождевая вода с крыши стекала в цистерну. И от дождя до дождя используют эту воду. Недалеко от дома Рети был небольшой источник, из которого едва сочилась вода. Они и их соседи носили воду оттуда.
В Сухуми Рети познакомил меня с женщиной венгерского происхождения, мать которой была венгеркой, однако она сама уже ни слова не знала по-венгерски. Эта женщина следующей весной нашла меня в Москве и горько плача рассказала, что была под Москвой в санатории и что муж по какой-то причине не выслал ей деньги, и теперь у нее нет денег. Я дал ей деньги и в придачу она попросила одолжить ей один из моих чемоданов. Все это ссылаясь на Рети. Ни денег, ни чемодана она так и не вернула: она была лишь наполовину венгерка.
Мне так понравилось в Сухуми, что я познакомился с семьей одного тамошнего крестьянина, который жил по соседству с Рети, и договорился с ними, что они построят мне маленький дом и дадут к нему небольшой сад.
Дома там стоили так: забивали четыре сваи, оплетали их ветками деревьев и обкладывали внутри и снаружи глиной. То есть построить дом там было нетрудно. Нужные материалы всегда были на месте. В городе, конечно, были нормальные каменные дома.
Я решил, что летом 1941 году окончательно перееду туда. Но началась война, и из моего переезда в Сухуми ничего не вышло.
Свободное копирование
