Около двух недель я знакомился с заводом и изучал состояние нормирования в различных цехах. После этого меня назначили в сталелитейный цех начальником отдела нормирования. Сталелитейный цех был самым большим на заводе, и на нем работало в три смены четыре тысячи рабочих. Под моим началом было пять нормировщиков. Из них четверо попали сюда сразу после окончания школы нормировщиков. Начальником цеха был инженер по фамилии Митясов, который когда-то был членом партии эсеров и по профессии был учителем народных школ. Потом он примкнул к большевикам и окончил технический вуз. В этом цехе начальником отдела планирования был бывший финансовый атташе, который, якобы, сочувствовал троцкистам, и за это его исключили из партии. Сняли с должности атташе и направили на завод. Однажды я сказал ему, что усиленная механизация, которую проводят на этом заводе, приносит большой вред, чем если бы ее не было, потому что необученные рабочие не умеют пользоваться механизмами и от этого получается много простоев. Тогда он тихо предупредил меня, чтобы я не говорил таких вещей, потому что иначе у меня могут быть большие неприятности. Когда убили Кирова, они с Митясовым вдвоем обсуждали, кто станет на место Кирова.
Также в связи с убийством Кирова был арестован заместитель отдела трудовых ресурсов Электрозавода (тот самый, с которым я был в хороших отношениях и благодаря которому мне на чинили препятствий при увольнении с завода). Говорили, что в день убийства он что-то сказал в присутствии одного своего подчиненного. За это он получил пять лет, и по странной иронии судьбы, попал туда, где был в свое время и я, то есть в Кемь.
В 1938 году я читал статью в "Правде" о своем бывшем начальнике, Митясове, который тогда был уже директором промышленного отдела в министерстве. Статья в "Правде" была написана по случае его расстрела, и так писали, что в 1937 году он писал доносы на всех, с кем был в плохих отношениях, и некоторых из них по его доносам расстреляли. В 1938 году за это расстреляли его.
В сталелитейном цехе я разделил участки работы между пятью нормировщиками, и они целый день занимались хронометражем и фотографированием рабочего дня, после чего были разработаны новые нормы. Установленные более низкие новые нормы, естественно, привели к снижению сдельной оплаты. В то время в Советском Союзе нормы, как правило, пересматривались ежегодно. До этого в сталелитейном цехе были исключительно статистические нормы, которые ничем не были обоснованы. Я с помощью нормировщиков в массовом порядке установил новые нормы на основании новых карт хронометража. Однажды я разговорился с одним литейщиком, который сказал, что до 1917 года, то есть перед социалистической революцией, сталевары были наиболее высоко оплачиваемые рабочие в России. У них были самые большие заработки, и они лучше всех одевались и имели самых красивых женщин. А теперь же у сталеваров, которые работают у мартеновских печей, зарплата такая же, как у слесаря или токаря. До тех пор сталевары работали не по нормам, а получали почасовую зарплату. Разница между почасовой зарплатой и сдельной оплатой составляет 25%. То есть тарифы при сдельной оплате на 25% выше, чем при почасовой. Однажды я стоял около мартеновской печи и наблюдал за работой. Вдруг в нескольких шагах от меня на пол упал огромный железный молот. Этот молот предназначался моей голове, однако я не мог установить, откуда и кто его бросил. Во всяком случае, с этого момента я стал осторожнее в цехе.
В сталелитейке работала бригада слесарей. Их работа была нетрудной, члены бригады были на сдельной оплате и их заработок каждый месяц был намного выше заработка остальных рабочих. Поэтому я направил одного нормировщика следить за их работой Когда тот пришел ко мне с первыми результатами, я не хотел верить этому, и поэтому направил туда другого нормировщика. Тот пришел с такими же результатами. На основании этих измерения норму времени нужно было снизить вдвое. Руководитель бригады услышал от нормировщиков, что время будет значительно увеличено. Он пришел в мою контору и стал со мной торговаться. Я сказал ему, что новые нормы мы будем пересматривать вместе с профсоюзами и что они будут обоснованы и что торговаться я не намерен.
Когда Сталин начал уничтожение ленинской гвардии в партии, то повсюду на предприятиях, на заводах, в учреждениях их дела обсуждались на собраниях, и принятые решения представлялись правительству. Когда был первый процесс Зиновьева, в сталелитейном цехе тоже проходил большой митинг, на котором, естественно, чернили Зиновьева и называли его предателем и шпионом, хотя не было и малейших доказательств его вины и никакого понятия о его преступлениях. Один из выступавших был руководителем бригады слесарей, который все время называл Зиновьева товарищем Зиновьевым и внес предложение от имени всех рабочих с требованием его расстрела.
Решение собрания, естественно, с требованием смертной казни, было отправлено наверх. Дело о нормах бригады слесарей вызвало достаточно большой шум, так как все члены бригады, 8-10 слесарей, протестовали против введения новой нормы. Однажды меня пригласили в небольшой особняк, находившийся на территории, которая хотя и принадлежала заводу, но была в достаточно заброшенном месте. До этого я никогда не видел этого особняка, так как он был мне не по пути. В этом особняке как оказалось, размещалось ГПУ. Это ГПУ занималось только заводом и делами работников завода Нужно сказать, что в Советском Союзе на новых заводах использовали осужденных преступников, убийц, грабителей и вообще всякого рода врагов советского строя. При большой нехватке рабочей силы без этого нельзя было пустить новые заводы. Задачей ГПУ было обнаружение этих нежелательные элементов и врагов. У завода было несколько многоэтажных домов, которые были построены одновременно с заводом. Часть рабочих и служащих жили в этих домах. Они рассказывали, что в темноте не решались выйти на улицу, потому что часто людей раздевали и даже стреляли в них.
Меня начальник ГПУ допросил о бригаде слесарей. Я рассказал, что, насколько я знаю, эта бригада хорошо сработалась и что они протестовали против новых, более справедливых норм, так как это приведет к значительному снижению их заработков. У меня ничего больше не спрашивали. Через несколько дней я узнал, что всю бригаду слесарей арестовали и посадили. Оказалось, что все они были бывшими деникинскими офицерами
Свободное копирование
