Помнится, я провел в сумасшедшем доме, под надзором три месяца, когда главный врач сообщил мне, что если у меня есть кто-то из родственников, который готов поручиться за меня, то меня выпишут и разрешат отправиться домой. У меня был старший брат, который получил ранение в руку еще в 1914 году на сербском фронте, и тогда служил уже в Будапеште. Я написал ему письмо, он приехал в Вену, дал письменное поручительство, и я уехал домой в Будапешт.
Еще когда я находился в сумасшедшем доме, я узнал от одного капитана своего полка, с которым мы были в хороших отношениях, что после восстания батальона полковник собрал всех офицеров на совещание и сообщил им, что меня нужно предать суду военного трибунала за антивоенную агитацию, нарушение дисциплины и подстрекательство нижних чинов к неподчинению. Но поскольку эти преступные действия совершил один из самых храбрых офицеров полка, который беспрерывно два с половиной года пробыл в окопах, то такое двойственное поведение можно объяснить только тем, что долгая служба на передовой подорвала его нервную систему. Если такого офицера будет судить военный трибунал, то это ляжет пятном на всех офицеров полка, поэтому после выступлений многих офицеров, которые были со мной на фронте и все подтвердили мою храбрость, было решено, что меня нужно поместить в нервный санаторий. Так и случилось, с той разницей, что вместо санатория меня послали в сумасшедший дом.
Свободное копирование
