Я родилась в Ворошиловграде, так назывался тогда многострадальный Луганск, переименовывавшийся несколько раз. В первом моем паспорте это был Луганск, во втором Ворошиловград, потом опять Луганск и так по сей день. Одно из самых первых воспоминаний: мама в красивом крепдешиновом платье пестрой сине-зеленой расцветки уходит с папой куда-то вечером и я протестую. Детский садик, в который я ненавидела ходить. Непонятно, зачем меня туда отдали, ну да, мама тогда работала, но ведь была няня, Анна Ивановна. По словам взрослых она очень меня любила. Даже приехала после двух лет расставания в Кировоград, куда мы переехали, когда мне было 6 с половиной. Но моя привязанность к ней не возвратилась, я называла ее на вы и не выказывала, по-видимому, особого расположения и она, пробыв с нами год вернулась в Луганск. Она была старше меня ровно на 50 лет. Сохранилась одна ее фотография. Помню, что в молодости мне хотелось ее найти, но никто толком не мог ничего сказать, да и я была тогда, мягко говоря, не очень активна, а жаль. Как много всего жаль: не успела сказать, не успела поговорить, не успела узнать, съездить, посмотреть, попробовать, а теперь уже поздно. Зато наконец пришло осознание, что так и должно быть, это часть жизни. Хм, неужели в моем случае возраст не пришел один (ах, милый Жванецкий, вот уж кто не забудется)?
Мне 4, я умею считать до 100, я поднимаюсь по лестнице к памятнику Ленину и считаю ступеньки. Я во дворе, открывается окно в нашем доме и соседка высовывается и кричит: «Ваша Ада застрелилась. Сестре было тогда 14. В одном из ящиков письменного стола она обнаружила папин маленький револьвер, оставшийся после войны, который почему-то был не разряжен. Сначала она навела его на соседского ребенка, который зашел за чем-то, потом перевела его на себя и нажала на курок и прострелила себе запястье. А еще помню, как приехала скорая, и я вела их в нашу квартиру и на каждом этаже говорила: нет не сюда. Потом к нам долго приходили ее подружки и заплетали ей косы.
Еще помню свою мечту о юге (не знаю почему она возникла, может быть, потому что я вечно мерзла): если идти все прямо и прямо на юг, то дойдешь до..., а до чего – не помню. И страсть к побегам, куда? наверно туда же на юг, эх не осталось в памяти. Помню, как мне один раз удалось сбежать от сестры или няни, миновать лоток с мороженым, но мороженщица заметила меня – золотые кудри, черные глаза и меня поймали. Соседский мальчик (тот самый, которого сестра чуть не застрелила), был на 2 года старше. Наши родители дружили, наши сестры дружили, мой папа и его папа были тезки, моя сестра и его сестра были тезки, а я его ненавидела. Не друг а враг детства. Один раз укусила (а зачем он швырнул игрушку и разрушил мой домик из кубиков? В другой раз, помню, как он потащил меня с собой в чужой двор, оставил там, а сам убежал с другими мальчишками. Мы встретились с ним через 60 лет и так было с ним легко и хорошо, как будто мы никогда и не расставались. Наверняка потому, что мы присутствовали в жизни друг друга через друзей и родственников: я когда-то чуть не вышла замуж за его кузена, потом дружила с другим его кузеном, изредка общаюсь с его сестрой.
В мой день рождения – мне исполнилось 5 лет –мы переезжаем в другой город. Мы сидим на вокзале, ждем поезда и сестра читает мне книгу, по-моему это продолжение Буратино.
Свободное копирование
