Взгляд изнутри - 37

ГЛАВА 7.

Наш первый сын и первый автомобиль.

 Как я уже говорил выше, мы, т.е. я и моя молодая жена Юля, после свадьбы не долго прожили в предоставленной нам комнате и переехали из центрального поселка Майли-Су в выделенную двухкомнатную квартиру в поселке Сары-Бия. Юля продолжала работать в Управлении Предприятия заместителем Главного энергетика и добиралась до работы на попутном транспорте, или на редко курсирующем между посёлками автобусе. Это было совсем не легко, особенно в зимний период, да к тому же она и была уже в ,,интересном положении". Даже вернувшись домой после трудового дня, она вынуждена была ещё ожидать моего возвращения, которое никогда не было предсказуемым. А вернувшись с работы, я, как правило, съев ужин, засыпал за столом. В течение ночи тоже, обычно, раздавалось несколько телефонных звонков с рудника по разным поводам, то не подаётся порожняк для выдачи ,,на-гора" угля, то недостаточно подано автобазой единиц самосвалов для вывоза угля из бункеров, то произошла травма с рабочим с серьёзными повреждениями или возник новый очаг подземного пожара. В последних двух случаях приходилось немедленно отправляться на рудник. Несмотря на то, что я спал, казалось, крепко, но телефонный звонок немедленно поднимал меня. Это уже выработалось у меня с первого года работы.

Ещё я просыпался сразу, как только раздавались звуки работы бульдозера на бункерном складе угля ТЭЦ-Б. Дело было в том, что дом, в котором мы проживали, располагался напротив территории электростанции, находившейся на противоположном берегу сая. Работа бульдозера означала, что подвоз угля с рудника отстаёт от потребности и уголь в питательные бункера подаётся из резервов, значит на руднике что-то не в порядке и приходилось звонить на рудник, выяснять причины недопоставки угля и принимать необходимые оперативные меры. Вот в таком режиме и обстановке проходил наш первый год (и не только он) совместной жизни. Естественно, это никак не укрепляло нашу любовь. Происходили ссоры и размолвки, но и я и Юля понимали, что в корне изменить что-либо невозможно. Мы реже, чем прежде, но встречались с друзьями, стали дружить с семьёй Хвана Н.Н.(детей у них не было).

На руднике и в воскресные дни производился значительный объём работ по ремонту основных горных выработок (перекрепка), оборудования, заготовка элементов крепи (венцов, рам, стоек и др.), вывозка угля из отвалов и т. д. Поэтому, мы с Хваном, по очереди, через воскресенье, дежурили с утра до 17-18 часов. Изредка мы с Юлей проведывали и мою маму, которая работала в Майли-Сайском отделении милиции следователем. Так прошло время до того момента, как Юлии уже казалось, что она вот -вот родит, а предродового отпуска ей , почему-то, не давали.

Лишь в середине января 1952г. Юля получила декретный отпуск, а я взял трудовой и мы уехали в Ташкент, к Юлиным родителям. И, вскоре, 24-го января Юля благополучно родила сына, которого мы, с полного согласия родителей с обеих сторон, назвали Борисом. Это в честь прадеда с Юлиной стороны и деда с моей. До этого у нас было ещё одно радостное событие - мы купили автомобиль! Это был ,,Москвич-401".

На Предприятие поступали ежегодно по несколько этих автомобилей. Они уже были лучше тех, что поступали в 1949г., двигатель мощнее, аж 23 л. с., шины пошире и цена стала не 11 тыс., а 9 тыс. рублей. Цена нас не смущала, так как заработки у нас были весьма приличными по тем временам. Желающих приобрести автомобиль было больше, чем их поступление, и распределялись они только руководством Предприятия в порядке поощрения лучших трудящихся. До приобретения автомобиля я уже готовился к этому и мы (я и Хван Н.) самостоятельно изучали ,,Правила движения..." и другие материалы, сдали необходимые экзамены и получили права на вождение легковых автомобилей без права найма.

Таким образом, после родового отпуска Юля с сыном и её мамой, Рахиль Исаевной, приехали в г. Андижан и я их встречал на собственном автомобиле. По дороге домой, а проехать следовало более 70-ти км., произошел казус, о котором хочу рассказать.

Автомобильная дорога от перевалочной прирельсовой базы Предприятия (от границы г. Андижана) до нашего городка Майли-сай поддерживалась соответствующим подразделением Предприятия, то-есть, производился ямочный ремонт, периодически (примерно раз в год) возобновлялся верхний рабочий слой. Этот слой (мы его называли ,,асфальт") приготавливался путём смешения гравия с битумом, а затем эта смесь равномерно раскладывалась грейдером по всей ширине дороги на ремонтируемом участке и укатывалась тяжёлыми катками. Выполнялась эта операция так: гравийно-песчаная смесь доставлялась с карьера на определённый равнинный участок у трассы, вне её габаритов, на неё проливалось необходимое количество нефте-битума и эта смесь бульдозером перемешивалась. Через некоторое время пропитанная смесь завозилась на трассу и раскладывалась по оси дорожного полотна на протяжении нескольких километров в виде вала с бороздой в середине. Проезжая часть автодороги разделялась таким образом на две полосы, по одной в каждом направлении движения. После дополнительной пропитки этого вала нефте-битумом, грейдером вал раскладывался на всю ширину дороги и укатывался катками , да и проезжавшим автотранспортом.

Так вот, когда мы двигались по такому ремонтируемому участку, я увидал, что впереди, примерно в 1-1,5 км., грейдер, двигаясь по моей стороне, раскладывал вал. Я принял решение переехать на встречную полосу, где на обозримую часть дороги, встречного транспорта было не видно, да и нашёлся прогал в валике. Но, через небольшой промежуток времени, впереди показался движущийся навстречу на порядочной скорости грузовик и я, как законопослушный водитель, решил переехать на сторону правого движения, но вал был слишком высоким для ,,Москвича". Попробовал, всё же, преодолеть его, нажал ,, на газ" до предела, передние колёса прошли вал, а задние, ведущие, на какое-то время забуксовали. Но не успел я отреагировать, как пробуксовка закончилась и автомобиль вырвался из вала, а я вырулить на проезжую часть не успел, и автомобиль, к счастью, довольно плавно, опрокинулся в глубокий кювет, лёг на правый бок, где впереди, рядом с водителем, сидела Рахиль Исаевна, держа на руках малыша Бориску! Я быстро открыл дверь с моей стороны, вышёл, через эту же дверь извлёк из автомобиля сына и тёщу, Юля тоже вылезла с левой дверки. Все оказались целыми и невредимыми, отделавшись легким испугом и небольшими ушибами. Подъехал трактор с грейдером, тракторист быстро прицепил наш автомобиль тросом, грейдерист, я и водитель встречного автомобиля старались приподнять правый бок ,,Москвича", а трактор вытащил наш авто на трассу. Машина без всяких фокусов завелась, даже существенных царапин не оказалось и мы благополучно доехали домой.

 Рахиль Исаевна прожила у нас пару месяцев и это очень облегчало нашу и, особенно Юлину жизнь, помогала освоить способы ухода, кормления и другие тонкости обращения с крошкой-сыном. Но, отец Юлин, Макс Борисович, офицер Советской Армии в чине майора, часто отправлявшийся в командировки по объектам Туркестанского военного округа (ТУРКВО), не мог долго обходиться без супруги и она вернулась в Ташкент, а нам стало значительно труднее и сложнее жить.

Мой режим работы не только не улучшался, а еще усугубился, события, ранее описанные мною, произошедшие на штольне N 10, интенсификация добычи угля на втором шахтном поле и другие ,,прелести" пришлись, как раз на этот период. Юля на разных видах транспорта добиралась на работу и обратно, нанимаемые ,,няньки" не удовлетворяли минимальным требованиям, плюс Юля простудилась, началась грудница, пропало грудное молоко, имевшаяся в центральном посёлке ,,детская кухня" не могла обеспечить всех нуждающихся в её услугах. Я не мог выполнить все предъявляемые мне справедливые требования Юли, наша совместная жизнь начала давать трещину!

В конце концов, мы приняли согласованное с Юлиными родителями решение и Юля увезла шести - семимесячного Бориску в Ташкент и оставила его на искусственном питании у своих родителей. Это стало началом того, что наш старший сын, Борис, практически, больше времени воспитывался у бабушки с дедушкой, чем у нас, до студенческого возраста.

Возникает справедливый вопрос, а что же вторая бабушка, моя мама, которая проживала в нашем центральном поселке, не поспешила нам на помощь? Чтобы прояснить этот вопрос, следует вернуться к некоторым деталям моей биографии, что я и сделаю в очередной главе.