«Ничего чрезмерного», — сказал когда-то Солон, афинский архонт, причисленный к семи греческим мудрецам. Это изречение увековечено даже на каком-то камне. В любом увлечении есть нормальная и ненормальная сторона, и, чтобы человек развивался гармонично, многогранно, надо учитывать соотношение его знаний, занятий, пристрастий. Скажем, в увлечении компьютером, который сейчас стал заурядный настольным прибором, я вижу некую опасность, оно затягивает, как алкоголь, человек переходит границу разумного, заигрывается настолько, что аппарат начинает заменять ему все: полезное изобретение оборачивается против изобретателя. Конечно, компьютер увеличивает силу мозга, как рычаг увеличивает силу руки, то есть при его помощи можно сделать то, на что потребовались бы годы или десятки, сотни лет умственной работы. Если ответ нужно иметь к утру, а считать приходится пять суток, то в таких случаях работа руками бессмысленна, необходим компьютер — он сделает все за пятнадцать минут.
Многие, особенно молодые люди, восхищенные перспективой, которая открывается с использованием компьютера и резко увеличивает их собственные возможности, увлекаются им больше, чем следует. Человек перестает быть человеком и становится придатком машины, а ведь он должен развиваться гармонично.
Беспрестанное сидение за компьютером оглупляет детей, они перестают читать, дышать свежим воздухом, заниматься спортом. Такая тяга к компьютеру есть и в моем внуке, которому мы не позволяем много сидеть за ним — это увлечение перегружает мозг, портит глаза, в ребенке исчезает нечто детское, естественное для его возраста; если бы он занимался конькобежным спортом, то, уставая бегать на коньках, менял бы занятие, садился за книгу, за рисование, а непрерывное занятие одним и тем же опасно, ибо, как сказал Солон, оно чрезмерно.
Среди нашей «элиты» появилась мода посылать своих отпрысков учиться за границу. В Кембридж и Оксфорд, в американские университеты, даже в Сорбонну едут дети и внуки очень богатых новых русских и лиц, руководящих страной. Если, условно говоря, внук Ельцина сейчас учится в Лондоне, умнее он от этого не станет. Просто обзаведется нужными связями для дальнейшей жизни в Англии и вряд ли вернется в Россию. Россия от этого ничего не потеряет, все равно уровень нашей системы образования лучше и выше, чем за границей, хотя и у нас наблюдается тенденция к разрушению того, что уже зарекомендовало себя как лучшее в мире. Не зря же мои студенты, поехавшие на стажировку в Америку и вернувшиеся оттуда через несколько месяцев, признались мне, что им было скучно, ибо их знания оказались гораздо основательнее и глубже, чем у американских студентов. Другое дело, что Запад любыми путями выманивает, в основном, конечно, деньгами, наших молодых специалистов, и многие уезжают, не найдя на родине возможности для плодотворной работы. В качестве розыгрыша мы даже хотели повесить у нас на физтехе шутливый плакат: «Поступайте к нам, мы готовим специалистов для Америки!» Еще одно свидетельство того, что уровень нашего образования, несмотря на все наши беды и безденежье, остается недосягаемый для Запада.
Конечно, уезжая на Запад и работая там, наши талантливые молодые ученые получают средства, новейшую аппаратуру, то есть все условия для работы… Моя сотрудница, сын которой сейчас по контракту работает в Америке, рассказала, что лабораторию возглавляет наш специалист, из двенадцати человек, там работающих, шестеро русские, имеющие соответствующее образование, которое не идет ни в какое сравнение с американский! И вы думаете, там только одна такая лаборатория? Запад активно «вымывает» у нас талантливых молодых людей, в свое время названных мною «витаминным слоем» в науке, — 25—35-летних ученых, которые работают особенно продуктивно, генерируют идеи, непрерывно что-то изобретают, выдумывают, фонтанируют. Они очень высоко ценятся там и совсем не ценятся здесь, хотя образование, научный багаж получили у себя на родине.
Поэтому, говоря о высоком качестве нашего образования, я опираюсь не на эмоции, а на жесткие факты, для нас, к сожалению, весьма позорные: Россия создает и воспитывает кадры, а сама их не использует. Перспективы в этом отношении самые неблагоприятные, потому что пока еще преподают старики — молодежи-то нет, — и когда старики помрут, преподавать у нас будет просто некому. Придут случайные люди, которые поведут учеников неизвестно в каком направлении. Ведь сейчас не престижно быть профессором университета, даже академиком — я имею в виду действительных членов Российской Академии наук, как теперь ее называют, РАН, а не всяких «кошачьих академий». Я говорю «кошачьи академии», потому что у нас сейчас на каждой шагу встречаются подобные «академии», вот я и завел у себя дома такую — коты у меня академики, а я у них президент.
Свободное копирование
