Бомбардирование Одессы - 1

Бомбардирование Одессы

Подробности этого события вероятно будут изложены в официальной брошюре, издаваемой по случаю столетнего юбилея; поэтому, как очевидец, ограничиваюсь изложением отдельных эпизодов, оставшихся в моей памяти. Приготовляясь отражать неприятеля с моря, наши стратегики построили и вооружили береговые батареи, начиная от дачи Ланжерон до бульварной лестницы, в той уверенности, что далее, к Пересыпи, вследствие мелководья неприятельские корабли не пройдут. Последняя батарея, знаменитая Щеголевская, находилась в конце Практической гавани, прикрытая толстою стеною, и состояла из четырех орудий. Так как батарею эту считали почти бесполезною, то и назначили командиром ее одного из младших офицеров, прапорщика Щеголева, а к орудиям приставили отставных артиллеристов и таможенных солдат. Ко всеобщему удивлению, неприятельский флот, минуя все грозные батареи, подошел к самой Пересыпи, где его вовсе не ожидали, и оттуда стал бомбардировать гавань.

Вследствие такого непредвиденного инцидента, орудия на всех батареях, обращенные в пустое пространство моря, молча были только свидетелями бомбардировки. Могла действовать одна только самая незначительная батарея Щеголева. Молодой офицер совсем было растерялся, но солдаты при орудиях, старые служаки, храбро и стойко исполняли свою обязанность. Впрочем, ретироваться было еще опаснее, чем оставаться на месте, под прикрытием толстой стены. Все пространство земли между батареей и бульваром было покрыто неприятельскими ядрами, как покатанное поле плугом. Биндюжники, подвозившие снаряды на волах, бросили биндюги и убежали. Нашлись однако смельчаки, студенты Диминитру, Пуль и Скоробогатый, впоследствии георгиевские кавалеры, которые сбежали по бульварной лестнице и под градом бомб подошли к биндюгам и отвезли снаряды к Щеголеву на батарею. Понятно, что бульвар и ближайшие улицы были пусты, только несколько военных по службе и любопытных, в том числе и я, выглядывали из-за углов домов на все происходившее. Но когда одно ядро попало в пьедестал памятника Ришелье и осколки рассыпались по площади, то мы упрятались совсем в переулок. Было очевидно, что неприятель не желал разрушить города, а направлял свои снаряды в гавань и в те места, где показывались войска. Все суда, стоявшие в гаванях, были обращены в щепки. Выстрелы следовали беспрерывно, залпами, и только по временам с нашей стороны раздавались выстрелы из единственной, уцелевшей пушки Щеголевской батареи. Кажется неприятель не обращал никакого внимания на эти выстрелы; но так как с нашей стороны был единственный отпор, и случайно отпор этот длился до окончания бомбардировки, то тотчас в первое время все были уверены, что Щеголев одною пушкою отбил неприятельский флот. Только после бомбардировки Севастополя поняли, как трудно было одною или двумя пушками отбить неприятельский флот. Прапорщик Щеголев сделался героем дня. Наследник Цесаревич в письме своем назвал его: «голубчик Щеголев». Посыпались на него поздравления и подарки из разных мест России. Дамы носили браслеты а 1а Щеголев, продавались папиросы а 1а Щеголев и т.п.

Когда неприятельский флот, исполнив свою главную задачу, — разрушил гавани и все стоявшие в них суда, — ушел, оставив только для блокады три парохода, мы начали приводить в известность наши потери. В город залетали видимо шальные ядра вследствие сильной качки. Верно стреляли только суда, сидевшие на мели. По причине качества нашего мягкого камня, ядра ложились в него как в подушку или только пробивали стены, не производя трещин.

Кроме уничтожения в гавани судов, значительные повреждения оказались на Пересыпи, в маленьких домах, за которыми стояли войска для ограждения десанта.

Спущенный на лодки десант не высадился на берег благодаря прибытию на Пересыпь городской пожарной команды, которую неприятель принял за артиллерию.