II
ПОСТЕПЕННО мы распрощались почти со всеми нашими попутчиками. Было решено, что наш разбитый ревматизмом товарищ останется в отеле, чтобы иметь возможность нормально отдохнуть, лежа в удобной постели. На железнодорожной станции, на полпути между Стуруманом и Стокгольмом, я должна была расстаться с супругами Поше: фру Поше — шведка, и они собирались на какое-то время остановиться здесь у ее родственников. Была светлая весенняя ночь, с прозрачным небом и светло-зеленой полоской вдоль горизонта, одна из тех ночей, которые мы, норвежцы, так любим, хотя эти ночи навевают меланхолию; нас охватывает тоска по лету, которое всегда слишком рано уходит от нас, так что мы просто не успеваем утолить нашу жажду тепла, солнечного света, нашу любовь к зеленым лужайкам. И нас, норвежцев, охватила невыносимая тоска по дому, который мы только-только покинули.
Моя подруга Алиса[1] прислала мне телеграмму сюда, в Стуруман, она приглашала меня пожить у нее. Ее сын был мобилизован, поэтому его комната была свободна, и я могла какое-то время жить в ней, ведь у моей замужней сестры в Стокгольме не было комнаты для гостей.
Обе они встретили меня на станции, очень растроганные, но не более того. Мне казалось, они могли бы испытывать более сильные чувства, учитывая все произошедшее. На следующий день Алиса сообщила мне, что мой сын Андерс погиб в сражении у Сегалстадского моста 27 апреля. Она не сообщила мне об этом сразу, потому что хотела дать мне время прийти в себя после трудного путешествия. Что касается Ханса, то они были совершенно уверены, что он вернулся домой, в Лиллехаммер, после капитуляции норвежской армии, во всяком случае было совершенно точно известно, что его не было на борту «Бранда IV», когда этот плавучий госпиталь подвергся бомбардировке.
Свободное копирование
