Май, 8-е. 22 часа
Мама безнадежна. Так определяю не только я – так определили три врача: Фейгина из Мечниковской, милая Сегаль из поликлиники, важный врач, барский и сухой, приезжавший ко мне час тому назад.
Мама безнадежна.
Декомпенсация сердечной деятельности. Так стоит в записке важного врача. Записка направляет маму в больницу. Если завтра достану транспорт, завтра же будем ее госпитализировать. Это ничему не поможет и не вернет ей ни здоровья, ни жизни: просто за нею будет лучший уход – клизмы, катетеры, уколы камфары и кофеина.
Ночи у меня теперь тяжелые.
Сегодня мама уже в полузабытьи, все время стонет, сохраняя еще женственную манеру своего обычного выражения страха, боли и досады:
– Ай-ай-ай!.. Ой-ой-ой!..
Боюсь встретиться с нею глазами. Открывает их теперь редко – смотрит испуганно, чисто, замученно, глаза ребенка, красивые, карие глаза, в которых вдруг появился стеклянный оттенок.
По-видимому, у меня все-таки железные нервы и страшная воля. Несмотря ни на что, вижу, оцениваю, наблюдаю. Нервы. Воля. А сердце где?
Замуштровала себя. Замеханизировала. Идеальный оловянный солдатик.
– Рад стараться, ваше благородие.
Ешь глазами начальство! Смотри веселей! Смотри веселей! Молодцом стой на часах! И хорони с песней и помирай с песней!
У Эдика состояние кошмарное. Только сегодня понял до конца. Увидел, почувствовал: конец.
Важный врач говорил при нем просто, считая его взрослым. Я не могла и не успела предупредить врача, что с братом нельзя говорить, как со взрослым. Ему не 36 лет, как написано в паспорте. И это ничего не значит, что у него седеют виски.
С ним надо говорить, как с больным ребенком, нервная чувствительность которого гипертрофирована.
Вот – сидит теперь в маминой комнате, отказывается лечь спать, читает «Степь» Чехова (я выбрала – чтобы хоть чем-нибудь занять!), нахмуренный, развинченный, готовый ежесекундно зарыдать или закричать.
А мама продолжает стонать: все стонет, стонет…
Второй день не выделяется моча. Я боюсь уремии. Важный врач разделяет мои опасения.
Смерть развалилась у меня уже не гостьей, а хозяйкой. Картонный меч легко переломан ее косой.
Свободное копирование
