4 августа, среда
Традиционный день. Традиционная прогулка под легким дождем. Мысли. Воспоминания. В сердце и в руках – дрожь, которую не остановить.
Пусть мертвые спят! Пусть мертвые спят!
Позже: прилив нежности, тоски, отчаяния, радости.
Еще позже: неожиданный приход Ксении. У меня дрожат руки, и губы непокорны и горьки.
– Почему у тебя такие синяки под глазами? Ты больна? Ты мерила температуру?
Ксения смотрит на меня с тревогой и непониманием. Ах, разве я знаю, что со мною? Мне все равно. Во мне растерянность и горечь. Я смотрю на ее жакет, распяленный на стуле, и вдруг воображаю неизвестно что, беру жакет, уношу его в переднюю, вешаю в шкаф, думаю – почему брат оставил у меня свой пиджак, как же он вышел на работу? Почти механически ищу его ключи в кармане – и натыкаюсь на душистый дамский платочек – и холодею от удивления – и соображаю, что это жакет Ксении, а вовсе не пиджак брата. И сейчас же ловлю то удивленное молчание, которое царит в моей комнате.
– Я хочу твой жакет повесить на плечики, – говорю я из передней, – а то жалко…
– Да не надо! – восклицает она. – Иди сюда! Ей-богу, смерь температуру…
Может быть, мне и нужно было смерить температуру. Было мне очень нехорошо.
Вечером: у Борика – отвальная, его рождение, именины матери. Множество гостей – главным образом кавказские люди, которые меня знают и которых я никогда вовремя не узнаю. Шумно, бестолково, мещански, скучно. Тосты, тамада, грузинские застольные песни, шутки о будущем ребенка Борика и Геты, плач новорожденного младенца, которого мать принесла с собою в гости с ночевкой, захмелевшие старые дамы, подвыпившие почтенные люди.
Свободное копирование
