Но больше всех соседей у нас налаживалась дружба с Чирковыми, которые жили в одном ряду с нами, через один двор. Живя у Смирновых, да и у макарьевских Постниковых, мы были далеки от крестьян. И у меня уже невольно создавалось впечатление, что та среда, в которой я живу, значительно выше крестьянской. У крестьян своя особая жизнь, своя особая работа и свои нравы. И мне казалось, что все они на одну колодку.
Но теперь мы спустились вниз к крестьянам, и во многом наша жизнь схожа с их жизнью. И, знакомясь ближе с крестьянскими девочками и семьями, я уже понимаю, что крестьяне не однородная, серая масса, а люди, и люди разные. Есть и подлость, и хитрость, и обман, и грубость, но есть и доброта, и великодушие, и чувство собственного достоинства. Вот два брата Рассказовых прямо перед нашими глазами. У старшего - крепкая большая трудолюбивая семья со своим семейным укладом. Живут люди достойно, честно трудятся. И в доме, хотя и средний, но достаток. А рядом другой брат, в семье которого горе, разорение и раздор. В основном, конечно, во многих семьях бывало что-нибудь да неладно: то плохая сноха - мира нет, то ещё хуже - свекровь поедом ест молодуху, то братья дерутся, то с соседями делёж идёт. Всё это от невежества и отсутствия хорошего воспитания. Но были семьи и люди, которые невольно вызывали уважение, и жизнь, и труд их казались красивыми.
Одной из таких семей была семья Чирковых. В этой семье было 16 человек, и главой её была мать, Афимья Сергеевна, было ей 57 лет. Высока, слегка полная, красивая пожилая женщина. Сын её Иван Кондратьевич внешне очень походил на царя Николая. Жена его, Ивановна, красивая, с яркими, как небо, голубыми глазами. Было у них 10 человек детей и 5 из них - красавцы. Особенной красотой отличался старший сын Иван, голубоглазый, светло-русый, высокий, статный. И старшая дочь Феня, моя будущая подружка. В Фене повторилась красота бабушки Афимьи Сергеевны. Я всегда невольно любовалась Феней, так она была хороша. Необыкновенно изящный овал лица, прекрасной формы нос, тёмно-серые, опушённые чёрными густыми и длинными ресницами глаза, слегка вьющиеся тёмно-русые волосы, чудесный цвет румяного лица. Роста Феня была среднего, но стройная и тоненькая.
Детей у Чирковых было много, потому что 2 раза у них родились двойняшки. И вот последние дети - двойняшки Андрюша и Сира, когда я познакомилась с Чирковыми, были трёхлетними, на редкость хорошенькими ребятишками.
Старший сын Иван, лет 22-х был уже женат. Взяли ему в жёны девушку Дуню Авдееву из хорошей, по-крестьянски степенной семьи. Дуня была кроткая, работящая, тихая, но некрасивая женщина. В семье мужа её очень любили, только, кажется, равнодушен к ней был Иван. Дуня же была счастлива от того, что попала в такую семью, и видно было, как она глаз не сводила со своего красавца мужа, старалась угодить ему во всём. Сверстницы Дуни завидовали её судьбе. Ещё бы! Муж - первый красавец на селе, искусный гармонист, обходительный, грубого слова от него не услышишь. А в семье и бабушка, и свекровь, и свёкор добры, дом - полная чаша, и к тому же в нём общее согласие и хорошо организованный труд.
Тон в жизни всего дома задавала Афимья Сергеевна. Сын её, Иван Кондратьевич, во всём руководствовался наставлениями матери, во всём подчинялся ей. Видно, великая умница была эта женщина. А ведь она осталась вдовой 26 лет. И сейчас в 57 лет видно, что была она красавицей. Вновь замуж не вышла, а растила сына и вела хозяйство. И вот из такой маленькой семейной ячейки выросла большая многодетная семья. Число 16 дополняли трёхлетняя дочка Ивана Тоня и Константиновна, одинокая старуха, прижившаяся в этой семье.
Двор и дом Чирковых не такой богатый, но самый лучший, ухоженный. Во всём чувствуется умная и добрая хозяйская рука. Дом просторный, крестовый, убран по-сибирски с цветами на окнах, зимой с половиками на полу, в кухне с занавесками у печки и большой полки, где ставится сельница с мукой. Но полы везде, вплоть до сеней крашены, чтобы легче было женщинам их мыть. Также выкрашены двери, косяки и подоконники.
Если баня, то она по-белому, а не по-чёрному, т.е. в ней есть застеклённое окно, а не волоковое оконце для дыма. Печь не простая каменка, а с трубой, выведенной на крышу, пар подается через дверцу, а не прямо на раскалённые камни. Вода согревается в котле, а не в кадке, куда обычно наливали холодную воду и согревали последнюю раскалёнными камнями. Полок и пол оструганы до желтизны. К бане пристроен предбанник, где стоит широкая крашеная скамья, чтоб было где раздеться и одеться, а также и охладиться после жаркой бани. Всё было сделано с толком, чтоб всемерно облегчить труд и создать относительный комфорт.
Если скотный двор, то он построен по-особому. Ведь тогда в сибирских сёлах не было глухих скотных дворов. Делали так называемые пригоны, т. е. крышу, по величине соразмерную количеству скота. С ветреной стороны огораживали стеной от холодных ветров. У Чирковых же двор для коров и лошадей был утеплён со всех сторон, оставались только широкие ворота. Многие доили коров, не подмывая вымя, здесь же вымя подмывалось и вытиралось особым полотенцем.
Где и у кого научилась так хозяйствовать Афимья Сергеевна, не знаю, как-то не приходилось об этом говорить, да я и мала была. Просто видела, как всё это хорошо, но спрашивать не додумывалась.
Я почти каждый день стала бывать у Чирковых. Несколько раз ездила к ним на пашню. С Феней мы сближались всё больше и больше. Ещё в нашей компании была Паруня Атясова, соседка Фени. Я чувствовала, что в семье Чирковых была желательна дружба Фени со мной. Особым благоволением я пользовалась у Афимьи Сергеевны. И ещё ко мне сердечно привязалась Константиновна. Ведь никто с ней так подолгу и с подлинным интересом к её жизни не беседовал, как я. Вот, помимо подружек, у меня и среди старых появились хорошие друзья, которые вскоре на деле показали своё благородство и доброту.
Свободное копирование
