Подошли зимние каникулы, их тогда называли святками. Наступил длительный досуг. Немногие девочки уехали домой на каникулы. Мои друзья Русановы ушли домой.
Как и в прошлом году, мы расставили парты вдоль стен, и класс наш принял праздничный вид. Играть бы нам, радоваться да веселиться! Но Клавдия Попова не дремала. Она исподволь начала подговаривать девочек объявить на каникулах мне бойкот.
Возможно, я слишком много на себя взяла в жизни своего класса, возможно, я становилась тщеславной и деспотичной. Старшие, т.е. взрослые люди портили меня, слишком часто выделяя из общей среды. А моего разума ещё не хватало, чтобы быть самокритичной.
И вот в один из рождественских дней Клавдия вдруг заявила мне: "Мы объявляем тебе бойкот!". "Кто это мы?" - холодно спросила я. "Весь класс", - ответила Клашка.
Я не поверила пошла из класса в коридор. За мной следом вышли Тоня Торопова и Мария Лоптуновская. "Нина, мы всегда будем с тобой", - сказали мне мои верные друзья. Я рада была им, я была тронута, но сердце у меня запылало: ведь Валя-то Ландышева, моя соседка, девочка, которую я любила и считала своим другом, осталась там. Не может быть, это просто дурной сон!
Но, увы, это был не сон. Когда мы вернулись в класс, все девочки, в том числе и Валентина, подчёркнуто веселились под руководством Клавдии.
Предательство Валентины больно ранило моё сердце. Ведь я ей часто помогала готовить уроки. Училась она посредственно. Частенько она толкала меня на уроках в бок "подсказывай", и я выручала её. Мы всё делили с ней пополам. И сухари, которые ей присылали, и хлеб, который сами покупали. Пережить это предательство было нелегко.
Если бы не Тоня с Марией, трудно бы мне пришлось. Страшное это дело бойкот! Вдруг лишиться общества, с которым связана вся твоя жизнь, общества, в котором ты что-то значил и которое для тебя много значило. Видеть общую враждебность, пережить полное одиночество, быть изгоем. Но Клавдия просчиталась, я не почувствовала себя одинокой. Трое, мы составляли крепкую группу, спаянную дружбой и единомыслием и прекрасно противопоставили себя классу, временно собранному Клавдией, но ничем не спаянному.
Тоня была характером мягче нас и держалась соответственно этому. Мы же с Марией, как только заходили в класс, принимали холодный высокомерный вид. Мы, трое, сидели в своей стороне и занимались своими делами: читали, писали, рисовали, не обращая внимания на то, что делается вокруг. На Валентину я не смотрела, а, когда проходила мимо неё, всем своим видом старалась выразить презрение. Разговаривали мы трое, обычно гуляя в коридоре, или уходили в музыкальную комнату. В эти каникулы я много времени проводила в библиотеке, читала. С библиотекарем я подружилась и помогала ей в работе, расставляла карточки, книги на полках.
Вот кончились каникулы. Приехали девочки. Началась наша будничная жизнь. С Валентиной Ландышевой мы остались соседками, но я не замечала её, не разговаривала с ней. Только через месяц восстановился мир между нами. Да и с остальными, кто участвовал в бойкоте, восстановились хотя и не очень дружественные, но нормальные отношения. И я, и Мария Лоптуновская, и Тоня Торопова,- все мы учились хорошо, и в нашей помощи нуждалась не одна девочка.
Свободное копирование
