В это лето я пережила одно из лучших мгновений своей жизни, т.е. то, что называется Счастьем. Уже поспела черёмуха. Было это или в конце июля или в начале августа. Весёлой гурьбой мы с девочками пошли за черёмухой на луг почти около нашей бывшей, постниковской пасеки (в сторону Шебалино). Зелёный луг сразу за селом. На просторном участке растут нечасто большие густые черёмухи. Ягоды на них много и притом они крупные. По поляне протекает ручей. День запомнился - отличный, сияет солнце, лето в полном разгаре. Поставила я ведро под черёмухой, сама забралась на дерево. Внизу почти у корня дерева ручей. Сижу я наверху, обираю ягоды с веток и кладу их в фартук. Наполнив фартук, я спускаюсь вниз, высыпаю ягоды в ведро и снова лезу вверх и принимаюсь за работу. Ведро уже почти полно ягод. То же самое делают и мои подружки
Вдруг вижу: из села бегут две девочки, что-то кричат и машут руками. Я сижу на черёмухе и пытаюсь понять, чего это они маячат.
Подбегают они ко мне, задыхаются от бега и говорят мне необыкновенное, как музыка: "Нина! Приехала матушка Анфиса Андреевна. Нас послали за тобой". Мама Фина!!! Я задохнулась от счастья. Заторопилась, полетела с дерева, бултыхнулась в ручей и рассыпала всю черёмуху, которая была в фартуке. Оставила ведро с ягодой (подружки потом принесли). Бегу, не чую под собой ног. Душа ликует: приехала! Приехала! Какое счастье! Вот сейчас, скоро я увижу свою любимую, свою ненаглядную маму - Фину!
Забегаю в ограду. Посреди ограды стоит тарантас и в нём сидят Костя и маленький мальчик лет двух. Увидев меня, мальчик начал лепетать: "И... ко...ба...". Это был Лёлин Витюшка. Он так забавно говорил. Расцеловав ребёнка. Я бросилась в дом. Там сидят за столом и пьют чай мама, о. Тимофей, Лёля и моя мама Фина. Бросилась я к ней, обнялись мы с ней, и обе заплакали. Заплакали и мама с Лёлей. Я была очень огорчена тем, что мама Фина и Лёля остановились не у нас, а у Алексея Васильевича. Гостили они в Мыюте неделю. Я. Конечно, переселилась к Нелюбиным и дневала и ночевала там. Лёля приехала с Витюшкой и грудной девочкой Валей, которая позднее в Иркутске у неё умерла.
Всю неделю тётя Фина ходила по гостям. А я её сопровождала. Первый день приезда Лёля и тётя Фина провели у нас, т.е. в доме о. Тимофея. Под вечер, узнав о приезде дорогих гостей, пришёл к нам Алёша Сабашкин. Я с тётей Финой сидела в саду на скамейке. Алексей вбежал в комнату и бросился к тёте Фине. Они крепко обнялись и Алёша всё говорил: "Мама, дорогая мама!". Тётя Фина утирала слёзы. Успокоившись немного, она спросила: "Ну, как ты тут живёшь, Алёшенька?" И вдруг Алёша, закрыв лицо руками, прислонился к берёзе и зарыдал. Даже сейчас я не могу без волнения вспоминать эту сцену. Невыносимая жалость сковала тогда моё сердце. Как жестока судьба, разлучившая нас, так любящих друг друга! А ведь по крови мы, трое были совсем чужими.
Тётя Фина привезла всем небольшие подарки. Помню узкое и высокое с крышкой жестяное ведёрко, всё расписанное цветными рисунками. Оно было доверху наполнено карамелью в ярких фантиках. Эти конфеты ели мы вволю, и тётя Фина брала их для детей, когда шла в гости.
Но всему бывает конец. Кончились и для меня счастливые дни, проведённые с мамой Финой. Расставание было тяжёлым.
У мамы портятся отношения с о. Тимофеем. Маме, очевидно, одиноко и поделиться своими горестями и тревогами не с кем. Я уже подросла, можно теперь поговорить и со мной.
И вот как-то мама сказала мне, что трудно нам жить, денег нет и о. Тимофей вроде бы уменьшает плату за труды, не подать ли маме в суд на него. Я всей душой её поддерживаю. Ах, как нам нужны деньги!
Из старого маминого пальто мне перешили пальтишко, поставили бархатный воротник. Туфли мои поизносились, хот я и старалась большей частью бегать босиком, чтобы сохранить обувь.
Свободное копирование
