Семь безмятежных дней
Дончо спит по 14 часов в день. Откуда у него это спокойствие? Ведет себя так, словно экспедиция уже позади. Я же едва могу заснуть на 3–4 часа, остальное время слоняюсь по всему кораблю. Два года у нас не было такой бездны свободного времени.
Единственное, что омрачает мои дни, это количество снаряжения. Каждое утро я прежде всего бегу посмотреть на лодку, и всякий раз мне кажется, что наш багаж еще увеличился за ночь. Возвращаюсь с одним и тем же вопросом: “Дончо, куда мы денем эту прорву вещей?” Он отводит глаза. А что ему еще остается, этому Плюшкину? Если ему подарят фикус, он и его возьмет в лодку. Наверное, испанский королевский двор не возил за собой такого количества барахла, когда переезжал из Мадрида в Эскуриал. Ничто не может поколебать железного принципа Дончо. Он утверждает, что единственный способ ничего не забыть — брать все, что попадет под руку.
Несколько раз я поднималась на мостик, и второй помощник показывал мне различные способы определения своего местонахождения. Я наносила курс на картах, измеряла высоту солнца, расспрашивала своего наставника обо всем на свете. Когда я похвасталась мужу приобретенными познаниями, Дончо заметил, что я буду первой женщиной в Софии, знающей свое место.
Иногда я заглядывала в радиорубку, чтобы потренироваться в морзянке. Рационалист Дончо делил время между сном и едой. К слову сказать, кормили нас так, будто нас ожидал многомесячный голод.
Все дни погода стояла сносная, временами даже показывалось солнце. Но за два дня до прихода в Гибралтар разыгрался десятибалльный шторм, и огромные волны начали заливать корму и перехлестывать через <Джу”. Всю ночь мы выскакивали посмотреть на шлюпку — она невозмутимо покоилась на своем месте. Утром мы еще раз осмотрели тросы и совсем успокоились. Но едва мы отошли к трапу, как огромная волна накрыла палубу, подхватила “Джу” и протащила ее несколько метров. Я невольно закричала. Сбежались люди, поднялась суматоха. Через несколько минут шлюпку закрепили доброй дюжиной тросов.
Этой ночью Дончо впервые не спал. Вставал проверить лодку по крайней мере раз пятнадцать. Но теперь провидение и тросы хранили “Джу”.
3 мая в середине дня мы увидели Гибралтар. Таможня, паспорта, формальности. Пока мы разбирались с портовыми властями, время стоянки “В. Априлова” истекло.
Теперь в качестве провожающих были мы. Корабль незаметно отделяется от пирса, мы неистово машем на прощание. Крики: “Счастливого плавания!”, “Увидимся на Кубе!”
Свободное копирование
