Особенности судовой любви

Особенности судовой любви

Все корабельные романы имели строго определенную длительность и силу, и их делили на любовь до Скагена и на любовь до Толбухина. Любовью до Скагена (Скаген - мыс на входе в проливы из Северного моря в Балтийское) занимались запуганные женами мужики, которые боялись, что их драгоценные половины догадаются о том, как они сил не берегли. Хотя, по мнению боевых корабельных подруг, эти мужики сил на женщин и так не имели. Были слабаки, не способные порадовать даму раз пять за ночь. Поэтому, начиная от Скагена, они прекращали всякое общение с любимой судовой женщиной, чтобы за оставшуюся неделю накопить сил в организме на жену. Подобное поведение считалось недостойным настоящего моряка и единодушно осуждалось женским коллективом парохода. К чести морских офицеров подобные явления наблюдались только среди гражданских лиц. Как я уже говорил, на флот хилых не брали. Во всех отношениях.

Существует байка, как одна буфетчица наказала трусливого возлюбленного, который бросил ее у Скагена. Когда пароход уже стоял у причальной стенки и мужик в каюте, пуская сопли, рассказывал жене о том, как он по ней скучал полгода и все силы любви хранил лишь для нее, родной и единственной, в дверь постучали. Услыхав разрешение войти, вошла буфетчица и с очаровательной улыбкой, глянув на помертвевшего мужика и удивленную жену, промурлыкала:

-Ох, простите! Я не знала, что у вас гости. Но я только возьму кое-что, вчера ночью забыла.

С этими словами она извлекла из-под подушки на койке изящный кружевной бюстгальтер и, еще раз очаровательно извинившись, вышла. Не требуется особой фантазии, чтобы описать, что было потом в каюте бедного моряка. Говорят, что он после

этой истории долго замаливал грехи перед женой - в дальних странах не ходил даже пива выпить, а всю валюту тратил на подарки разгневанной супруге, придурок. Такие только позорят флот и весь мужской пол. А из кают-компании он попросился перевестись в столовую команды, потому что от буфетчицы, проходившей мимо него с гордым видом и независимо взмахивающей юбкой, его тошнило.

Зато уж до Толбухина - маяка на входе в Кронштадтскую гавань, любили настоящие мужчины. Уже жена вместе с другими встречающими поднимается на борт, а они с корабельной пассией еще только торопливо выпрыгивают из койки и судорожно разбирают одежду - где чья. Таких хватало и на жен, и на возлюбленных, и все оставались довольны - и жены, и любимые женщины! Это были настоящие моряки и настоящие мужчины, и я, молодой лейтенант, всегда старался брать с них пример, и они, как мне кажется, могли гордиться в те годы достойным учеником!